Война

Лиза Глинка

Январь 06, 2017



25 декабря 2016 года в авиакатастрофе под Сочи погибла Елизавета Петровна Глинка, «доктор Лиза» (1962-2016).

Елизавета Глинка родилась в Москве в семье военного и врача. В 1986 году окончила 2-й Московский медицинский институт им. Н.И. Пирогова по специальности детский реаниматолог-анестезиолог. В том же году она эмигрировала в США с мужем Глебом Глинкой, американским адвокатом, потомком русских эмигрантов послевоенной волны. В 1991 году Е. Глинка получила второе медицинское образование по специальности «паллиативная медицина» в Дартмутском колледже. Гражданка США, Елизавета Петровна участвовала в организации первого хосписа в Москве; в 1999 году основала первый хоспис при онкологической больнице в Киеве. Переселившись в Москву с мужем, она занималась общественной работой: помогала бездомным, обреченным, жертвам военных конфликтов, занималась защитой гражданских прав в РФ. Она была членом правления Фонда помощи хосписам «Вера», исполнительный директор фонда «Справедливая помощь», учредителем и президентом американского фонда VALE Hospice International, Inc. В январе 2012 года стала одним из учредителей Лиги избирателей, осуществляющей контроль за соблюдением избирательных прав граждан. В ноябре того же года была включена в состав Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека. С началом вооруженного конфликта на востоке Украины оказывала гуманитарную помощь детям, оказавшимся в зоне боевых действий (см. интервью с Е. Глинкой – НЖ, № 276, 2014). 25 декабря 2016 года Е. П. Глинка трагически погибла в авиакатастрофе.

Редакция и корпорация «Нового Журнала» приносят свои соболезнования детям Елизаветы Петровны Константину, Алексею и Илье и ее мужу, Глебу Глебовичу Глинке, члену корпорации НЖ. Скорбим вместе с вами.

Редакция и корпорация «Нового Журнала»

Предлагаем перепечатку интервью Елизаветы Глинки из НЖ, 2014, № 276, сентябрь.

Это просто война

На вопросы НЖ отвечает Елизавета Глинка, «доктор Лиза»

Я все-таки должна сказать несколько слов о Лизе, хотя сложнее всего писать о хорошо знакомых тебе людях, в которых главным давно стали нюансы интонации, предсказуемые движения, неуловимые изменения в лице... Мы встретились с Лизой очень давно, еще в Вермонте, куда я приехала познакомиться с Глебом Глинкой, потомком великого музыканта и сыном замечательного поэта второй волны русской эмиграции Глеба Александровича Глинки. Глеб-младший представил нам Лизу, свою жену, мы провели чудесный, незабываемый день, какие бывают лишь в вермонтской свежей лесной глуши. С тех пор я люблю бывать в их доме, который с течением времени переместился в Москву, сохранив свое обаяние и подлинность. В какой-то момент здесь, в Америке, я услышала о русском «докторе Лизе» – и вдруг поняла, что это же она, наша Лиза Глинка. Тогда Лиза занималась обустройством первых хосписов. И какой-то дотошный журналист назвал ее «доктор Лиза», – помятуя о другом русском докторе – о Федоре Гаазе, устроителе первых в России домов призрения для отторженных, больных и обреченных. Как-то в интервью Лиза возразила: «Доктор Гааз - святой, а я обыкновенная женщина». Кажется, журналист, придя в восторг от этой фразы, не понял, что это – не скромность, которая «украшает великих», а правда, Лизина правда. Да, она обыкновенная женщина, которая по-христиански относится к смерти. Умирающий вызывает ужас как неопровержимое напоминание нашей тленности, как подтверждение факта: что ни делай, а кончится все базаровским лопухом. Мы отторгаем факт нашей смертности – и, вместе с этим, - самих умирающих; мы стремимся не помочь им облегчить страдание и перейти в иной мир, а отодвинуть их на обочину, и только судорожнее цепляемся за свою жизнь, вгрызаясь в нее по-звериному. Впрочем, звери, как раз, уходят достойно. И только современный человек, возомнивший себя заменой Бога, возомнивший, что все позволено, забыл, что Его смертию смерть была попрана. А это уже совсем другой контекст для выстраивания свой жизни.

Из этого христианского отношения к жизни и смерти и возникает, кажется, сила простой обычной женщины Лизы Глинки. Елизаветы Петровны. В 1999 году она, американский врач-реаниматолог, до этого занимавшийся паллиативной медициной, основала первый хоспис при Киевской онкологической больнице. Средства по помощь Глинки всегда, не задумываясь, были готовы использовать из семейного бюджета, во многом так осталось и сегодня. Но уже существует целый Фонд помощи хосписам «Вера», президентом другой благотворительной организации - «VALE Hospice International» - также стала Елизавета Глинка. А позднее, в 2007 году в Москве она основала благотворительный фонд «Справедливая помощь», который оказывает поддержку и врачебную помощь умирающим онкологическим больным, малообеспеченным и бездомным. Название - «Справедливая помощь» - очень «лизино». Это действительно – помощь: сварить суп и раздать его бомжам, потому что голодного надо прежде всего накормить; просто помочь достать конкретное лекарство и оплатить конкретную операцию... И это действительно – справедливо. Чувство справедливости и определяет главные решения Лизы. Может быть потому в нашем расчетливом, жестком безбожном мире «доктор Лиза» всегда будет выглядеть «не от мира сего» и легче, чем следовать за ней, назвать ее «святой» - тем отторгнув ее деяния от мира сего, тогда как они – норма именно для человека.

В ее интернет-дневнике я прочитала: «Не так давно получила sms с одним словом "Ненавижу". Ненависть разрушает в первую очередь ненавидящего, превращая даже не в руины, а в прах его жизнь. Как ветхая тряпка превращается в лохмотья. И не сшить ее, не собрать. Только пожалеть. В любом проявлении чувств нужна мера. И если этой меры нет, то пересекается барьер или граница, дальше которой - пустота. И пустоту эту потихоньку занимает созданный ненавистью ад. Из которого выбраться порой невозможно, как из трясины, которая тянет на дно. За словом своим, мне кажется, нужно следить, соблюдая основной закон медицины - noli nocere - не навреди. Себе и окружающим тебя. А суть - простая. Надо просто любить людей. Ненависть противоестественна»... Я даже не удивилась, когда, смотря в Нью-Йорке телерепортаж о вывезенных в Россию из Луганска, с Юго-Востока Украины, больных детях увидела в проеме вагона знакомое лицо Лизы, передающей ребенка в руки врача «скорой помощи». Было бы странно не увидеть ее там, где реально потребовалась помощь. Она не стала тогда давать интервью журналистам, лишь бросила страшное: «Это – гуманитарная катастрофа». А Лиза всегда точна в оценках и формулировках. И я не могла не связаться с ней, ибо именно точных оценок при множестве пышных формулировок, не хватает в описании того, что происходит на Юго-Востоке Украины. Я задала ей лишь три конкретных, но важных, вопроса.

Марина Адамович

- Какие были основные проблемы, связанные с вывозом детей с Юго-Востока Украины?

- Неопределённость. В стране, по сути, двоевластие, очень трудно достигнуть договоренностей, что терпимо в отношении самих себя, но недопустимо в отношении детских жизней. Помогали обе стороны. Больше сказать ничего не могу, чтобы вывозить детей дальше.

- Что больше всего удивило или потрясло тебя в увиденном на Юго-Востоке?

- Война. Настоящая война, о которой мы только читали и о которой слышали от своих родителей и дедушек. Трупы на блок-постах. Кровь на земле. Взрывы. Стрельба. Страх в глазах людей.

- Что ты вкладывала в слова «гуманитарная катастрофа»?

- Невозможность получения медицинской помощи для нуждающихся, отсутствие воды, перебои с электричеством, разрушенные дома, отсутствие коридоров для эвакуации стариков, раненых и детей; мне кажется, что понятие «гуманитарной катастрофы» у всех, кто был на войне, одинаковое.

НЖ, № 276, 2014

* * *

 


На фото: Елизавета Глинка с мужем Глебом, членом корпорации НЖ, на награждении российских лауреатов независимого фестиваля документального кино в Нью-Йорке RusDocFilmFest-3W (проект корпорации «Новый Журнал»). Москва, 2014, Клуб «Русского Журнала». Фильм «Вокзал по средам» (реж. О. Маурина) о «докторе Лизе» стал победителем III фестиваля RusDocFilmFest-3W.

...В это нельзя поверить. Об этом невозможно думать. Не получается говорить. Лизы больше нет. Всего месяц назад видела Глеба, договорились посидеть все вместе – как всегда. Не получилось – велика беда, думалось, увидимся в январе. Последние два года мы опять часто встречались – так развернула судьба каждого из нас, - как двадцать лет назад, когда привез нас монреальский друг Женя Соколов в дом Глинок в Вермонте. Дом-лес, окруженный вермонтской чащей с развалинами деревушки первопоселенцев, - сразу такой родной дом и люди в нем такие родные. Мы все были молоды, Лиза – самая «маленькая» по возрасту и по росту, самая серьезная - по восприятию жизни. Так и сложилось в нашей дружбе: Лиза – «совесть мира» и деятельница, а мы – «прогульщики капитализма». И где бы ни жили Глинки – таким теплым оставался их дом, и в родном Вермонте, и в ставшей для Лизы опять родной Москве...

Четверть века нашей жизни – общей по чувствованию и осмыслению, по тревогам и надеждам, – как теперь? Как мириться с такой потерей?.. Столько лет под пулями она, лишившая сама себя иного выбора, упорная, спасала чужих детей; сдержанная – как деликатно любила своих... Сама ездила кормить нищих – и сама выспрашивала для них помощи у власть придержащих... Просить не стыдно, если не для себя, если в залоге чья-то жизнь – можно и с челобитной. Смирение и терпение ведь прочнее стали. Ей казалось, что, выпусти она эти нити из своих рук, - и уже не сможет помочь и спасти. И – держала. Жила – как летела... Не долетела. Почему?

Ровно 80 лет тому назад в старое православное Рождество Христово расстреляли моего деда. В Рождество по новому стилю погибла Лиза. Что же это за новый мир с таким новым стилем?!! Куда же мы все катимся?.. В чем промысел?.. Почему изымаются лучшие?..

И все же... Вчинише, Господи, их с месте светле, в месте прохладне и в месте покойне, со всеми святыми...

Марина Адамович, 25 декабря 2016