Вопросы без ответов

Андрей Красильников

Декабрь 27, 2018



Ровно четверть века назад 25 декабря 1993 года наша страна начала жить по новой конституции. В тот день «Российская газета» опубликовала принятый всенародным голосованием основной закон государства.

Впрочем, принятый ли?

В то время все вопросы организации всенародных голосований регулировались Законом РСФСР от 16 октября 1990 года «О референдуме РСФСР». Именно по нему 25 апреля 1993 года проводился несколько политизированный опрос по четырём пунктам: первые два из них заведомо не предполагали юридических последствий, а последние касались возможности досрочных выборов президента и народных депутатов. И хотя больше двух третей от числа пришедших к урнам поддержали идею прекращения полномочий действующего депутатского корпуса (46,2 из 68,8 млн. чел.), этих голосов оказалось недостаточно, чтобы лишить их мандатов, поскольку закон требовал в таких случаях большинства от общего числа избирателей, а их в Российской Федерации насчитывалось 107,3 млн.

Иными словами, народ тем или иным способом проголосовал за сохранение прежнего состава Съезда народных депутатов в течение всего пятилетнего срока, на который тот был избран в марте 1990 года.

Однако не прошло и пяти месяцев, как президент Б.Н. Ельцин перечеркнул волю россиян и своим указом постановил «прервать осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций Съездом народных депутатов Российской Федерации и Верховным Советом Российской Федерации», что заключением Конституционного Суда Российской Федерации, незамедлительно составленным тем же 21 сентября 1993 года, признавалось нарушающим сразу одиннадцать конституционных норм и являющимся основанием для отрешения президента от должности. Дальше происходило двухнедельное противостояние сторон возникшего конфликта, завершившееся использованием армии против парламента. Отрешённый от должности Ельцин вышел победителем в развязанной им же маленькой гражданской войне, вернул тем самым утраченный пост и решил закрепить свой успех принятием новой конституции, где поверженный высший орган государственной власти просто не предусматривался.

Но препятствием на таком пути вставал всё тот же закон от 16 октября 1990 года, возникший в короткий период российской демократии. Половины от списочного состава совершеннолетних граждан, т.е. 54 млн. сторонников, расстрельщик Белого дома явно не набирал. Понимая это, он решил провести не референдум (который, к слову, легитимно мог быть назначен только парламентариями), а некое «всенародное голосование». Однако подобная игра слов виделась лукавой с самого начала, ибо первое же положение «неудобного» закона гласило: «Референдум РСФСР (всероссийский референдум) – всенародное голосование по наиболее важным вопросам государственной и общественной жизни». Казалось бы, внятно прописанная тождественность понятий не давала простора для какой-либо манипуляции. Но Ельцин всё же прибегнул к ней, установив отличный от законного порядок признания итогов. По подписанному им специальному положению для принятия новой конституции достаточным считалось большинство не от обладающих активным избирательным правом, а от пришедших на участки.

Для поднятия интереса к «всенародному голосованию» в один день с ним были назначены и различные выборы. Прежде всего, в Государственную Думу, не созывавшуюся добрых три четверти века, причём как по одномандатным округам, так и по федеральным партийным спискам. Кроме того, предстояло формирование верхней палаты парламента – Совета Федерации, а также органов власти отдельных субъектов Российской Федерации. Телега явно ставилась впереди лошади, поскольку народ ещё не принял основной закон, которым обретало легитимность в качестве органа законодательной власти вновь образуемое Федеральное Собрание, и мог вообще его не принять. Что бы тогда получилось: Совета Федерации и Государственной Думы как институтов нет, но депутаты их уже избраны!

Автор этих строк судьбоносную ночь с 12 декабря на 13 декабря 1993 года провёл в Кремле на так называемой встрече нового политического года. Навсегда врезалось в память, как вскоре после закрытия избирательных участков, когда подсчёт результатов даже на них (не говоря уж об окружных комиссиях) наверняка не завершился, из-за столика неподалёку от меня встал Владимир Шумейко, уволенный к тому времени с поста первого заместителя председателя Совета Министров и возглавлявший некую загадочную правительственную комиссию по проведению всенародного голосования. Широко улыбнувшись, он поздравил соотечественников с новой российской конституцией.

И что после этого прикажете делать Центризбиркому, даже если реальные результаты опровергнут бодряческое заявление кремлёвского глашатая?

Между 12 декабря и опубликованием итогов прошли томительные тринадцать дней. Наконец ЦИК сообщил: якобы из 106-ти миллионов 170-ти тысяч 835 человек участвовали 58 миллионов 187 тысяч 755 человек, из которых «за» высказались 32 миллиона 937 тысяч 630 (замечу в скобках: один из двоих подписантов итогового постановления через два месяца неожиданно скончался на сороковом году жизни). После чего принял «мудрое» решение уничтожить всю документацию.

Почему он пошёл на такой отчаянный шаг? Разумеется, чтобы замести следы. Совмещение «всенародного голосования» с различными выборами сыграло с организаторами злую шутку. Многочисленные фальсификаторы, путаясь в суматохе, забывали вбросить бюллетени то за какую-либо партию, то в поддержку конституции. Расхождения в итоговых цифрах по разным видам волеизъявления с головой выдавали мошенничество. Если считать по президентскому указу, проект поддержали 58,43% (от числа только действительных бюллетеней), а если по закону о референдуме – то всего 31,02%. Осведомлённые люди из кремлёвских кругов утверждали, что итоговые пятьдесят восемь процентов возникли даже не в результате подсчётов: их начертал своей рукой сам Ельцин, взяв число из головы, видимо, в память о самой главной статье уголовного кодекса времён своего детства и молодости.

Бывший тогда членом Центризбиркома с правом совещательного голоса от блока «Выбор России» А.А. Собянин позднее писал:
Всего в голосованиях 12 декабря реально приняло участие, по нашим оценкам, 49 млн. избирателей из 106,2 млн. зарегистрированных, или 46,1% (вместо 58,2 млн. избирателей, или 54,8% по официальным данным).
На уровне участковых избирательных комиссий было фальсифицировано около 3,5 млн. голосов. На уровне окружных избирательных комиссий… примерно 5,7 млн. голосов...
«Классические» фальсификации осуществлялись на уровне отдельных избирательных участков и заключались в порче правильно заполненных бюллетеней, подбрасывании дополнительных бюллетеней и (или) административном принуждении избирателей к голосованию за того или иного кандидата либо за тот или иной список кандидатов. Масштаб такого рода фальсификаций составил, по нашим оценкам, около 1,8 млн. бюллетеней в пользу списка кандидатов Коммунистической партии Российской Федерации (и против проекта Конституции) и около 1,7 млн. бюллетеней в пользу списка кандидатов Аграрной партии России (и также против проекта Конституции).
Фальсификации «нового типа» осуществлялись на уровне окружных избирательных комиссий и рабочих групп региональных администраций, выполнявших техническую работу по суммированию данных протоколов участковых избирательных комиссий о результатах голосования, и заключались в искусственном завышении явки избирателей и (или) в приписывании дополнительного числа голосов тем или иным кандидатам или спискам кандидатов. Суммарный масштаб такого рода фальсификаций составлял, по нашим оценкам, не менее 5,7 млн. голосов.

От себя добавлю: третьим видом фальсификации явилось занижение общего числа избирателей. Если в конце апреля их насчитывалось 107,3 млн., то в середине декабря осталось почему-то всего 106,17 млн. Столько людей за полгода исчезнуть не могло.

После истории с принятием конституции говорить в России всерьёз о каких-либо выборах абсолютно нелепо. Принцип «не важно, как проголосуют, а важно то, как посчитают» снова стал руководящим в нашей стране. Он же был блистательно применён в 1996 году, о чём теперь даже не скрывают, и широко использовался в дальнейшем. Пример последнего его торжества – второй тур во Владивостоке нынешней осенью.

Невольно возникает ещё один вопрос, на который также пока нет ответа: сколько мы собираемся это терпеть?