Власть майоров

Дмитрий Стахов

Декабрь 27, 2018



Главными бенефициарами свободы в путинской России стали майоры. Майоры ФСБ и МВД. По завету, данному Николаем I жандармам, они следят за общественной свободой и пресекают злоупотребления оной. А ещё они, как те же жандармы, определяют общественную нравственность. Её публичные проявления. Вернее – то, каковыми они должны быть в идеале. Майоры любят идеал.

Иногда в их плотные ряды вклиниваются вице-адмиралы. Полусухопутные, то есть – начальники штабов. Как тот, балтийский, который считает Иманнуила Канта предателем России. Вице-адмиралами в майорской борьбе за нравственность можно пренебречь. Как и теми примазывающимися к майорам штатскими депутатами, сенаторами и прочими. Хотя кто знает – какие погоны скрывают костюмы от Бриони?

Сила майоров не только в том, что у них реальная власть на местах. Они ещё и крайне многочисленны. Вместе с членами семей их миллионы. Они построили дома за высокими заборами. Патриотически ездят на «мерседесах». За которые, а также за звездочки и баньки, готовы сражаться до последнего. Против всего, что угрожает их шашлыкам. Напрямую или косвенно.

Отечественный рэп напрямую им вроде бы не угрожал. Появился почти тридцать лет назад и был явлением маргинальным. Но заключенная в нем скрытая угроза заставила майоров напасть на него со всей силой и мощью. Доступная даже майорам логическая операция, при всей её ущербности, подталкивает к этому. Архангельский подросток, подорвавший вместе с собой приемную ФСБ, слушал рэп? Да. Керченский стрелок слушал? Да. Значит следует бороться с рэпом! Не с тем, что в самом деле побудило одного собрать взрывное устройство, а другого зарядить дробовик. Рэп виноват! Логика «сегодня парень любит джаз, а завтра родину продаст» никуда не делась.

При этом майорам плевать на ленивые окрики полковников и генералов. Майоры рулят! И, забегая вперед, предваряя неизбежный вопрос «что же будет?», отметим, что майоры побеждают всегда. В борьбе с рэпом, как и вообще в борьбе со всем прочим, список чего можно длить и длить.

Но ошибаются те, кто проводит параллели между временем майоров и теми благословенными временами, когда советская власть с переменным успехом пыталась упрятать в приемлемые берега рок-н-ролл. Тогдашние майоры не проявляли инициативы. Они следовали спущенным инструкциям и понимали, что стоящие над ними гарантируют им сосиски и печень трески в заказе.

Теперешние определяют стоящих над ними. Те занимаются высокими материями и думают, что майоров можно поменять в любой момент. Это не так. Майоры, не собираясь волновать – применим это слово – даровавших им свободу, незаменимы. Их – пример Захарченко (этот, правда, дорос до полковника) тому подтверждение, – не прошибить. Захарченко ещё выйдет на свободу, ещё получит обратно свои миллиарды. Впрочем, не свои, майорские, как говорят некоторые – всехние…

Впрочем, оставим майоров и поговорим собственно о том, что в очередной раз вызвало их возбуждение. О нашем, оригинальном – да-да, именно так, – рэпе и о том, какую угрозу рэп в себе несет. Опять же таки – угрозу для майоров. Иначе что бы они так возбуждались?

Быстрый, ритмичный, по преимуществу лживый речитатив (так значение слова «рэп» определяют знатоки слэнга, имеющего хождение преимущественно в районе Бронкса) под специфическую ритмичную музыку появился в самом конце 1970-х. Интересно, что, строго говоря, первым рэпером можно назвать Адриано Челентано с его песней на вымышленном языке «Prisencolinensinainciusol», записанной в 1972 году. То есть, с «рэпом», как и со многим другим, Россия припозднилась на двадцать пять-тридцать лет.

Но главное не во временном отставании. Рэп на российской почве не имел того, чем он подпитывался на почвах иных. Отечественный рэп, как подчеркивает российский музыкальный журналист Артем Липатов, начинался на полуэстрадных подмостках, не имея генеалогической подкладки в виде блюза и джаза, а также не имея криминальной составляющей, как у американских рэперов. По точному наблюдению того же Липатова, русский рэп стал «голосом, с одной стороны, воющих от тоски обитателей окраин больших городов, с другой – скучающих юношей из хороших и очень хороших семей, которые бредят полууголовной романтикой».

Однако многие – и Липатов не исключение, - почему-то считают рэп чем-то узконаправленным. Рэп рассматривается как жанровое гетто, представителям которого, точнее – жителям, якобы нечего прославлять в отличии от американских рэперов, которые заработали миллионы на рэпах «о золотых цепях и роскошной жизни внутри длиннющих лимузинов».

Всё вроде бы так. До недавнего времени рэп если и выбирался из своего гетто, то лишь на время так называемых баттлов, когда поединки рэперов неожиданно становились достоянием «широкой общественности».

И тут случилось страшное. Майоры – возможно этому поспособствовало позднеосеннее обострение, – вошли в прокуренные кабинеты и почти одновременно, в разных частых необъятной страны, начали отдавать распоряжения.

Компания против рэперов набирала обороты постепенно. Рэперам отказывали в концертных площадках, прокуратура проверяла их тексты на наличие «запрещенной для детей информации» и «на предмет возможных правонарушений в отношении несовершеннолетних», а некий депутат законодательного собрания Ленинградской области обращался к генпрокурору с просьбой запретить любые концерты рэперов в России – «до нормализации ситуации в молодежной среде». Что в этой среде ненормального, какими приборами измерялась нормальность – неизвестно, но особо ретивые майоры отправились на встречи с рэперами, которых, по старой советской привычке работы с молодежью, скорее также из-за обострения, позвали в Государственную думу. Чтобы там, за условно круглым столом, признаться во взаимной любви и взаимном неприятии такой музыки, которая оказывает вредное влияние на подрастающее поколение. Чтобы попытаться дать понять рэперам: мы, майоры, с вами вместе против всего плохого. Против всего, что мешает нам прорваться вперед.

Самым заметным во всей этой вакханалии стал казус Хаски. Майоры собирались пройтись по рэперу катком. Хаски арестовали якобы за хулиганство после того, как в Краснодаре отменили его концерт. Чему предшествовало заявление краевой прокуратуры о содержащихся в текстах Хаски призывах «к совершению суицидальных, насильственных действий, экстремистских проявлений» и «пропаганды наркотиков». Вышедший к поклонникам рэпер запрыгнул – по предложению хозяина, – на крышу автомобиля и попытался а-капелла исполнить композицию «Ай»: «Я буду петь свою музыку / Самую честную музыку / Музыку сломанных глаз / Музыку желтого снега / Музыку черного пьянства / Музыку нашего детства». Его стащили, инкриминировали сопротивление полиции, нецензурную лексику и тому подобное и дали двенадцать суток административного ареста.

За Хаски вступились другие рэперы, организовавшие в Москве благотворительный концерт в его поддержку; Лев Лещенко заявил, что силовые структуры не должны вмешиваться в искусство, и вскоре, по словам главреда «Russia Today» Маргариты Симонян – благодаря вмешательству «людей из администрации президента» – Хаски был освобожден.

В этом деле – сейчас принято говорить «кейсе», – следует отметить несколько моментов.

Освобождение Хаски отнюдь не остановило общую компанию. Например дуэт IC3PEAK (многие отказывают дуэту в праве называться рэперами) просто гоняют по просторам России, отменяя их концерты то тут, то там, а самих рэперов раз за разом задерживают то якобы из-за того, что в паспорте одного из участников, девушки, вклеена мужская фотография, то из-за того, что участники дуэта по описанию будто бы подходят к разыскиваемым преступникам.

Хаски несомненно талантлив и некоторые его трэки очень хороши.

И, пожалуй, самое главное. Хаски можно, с некоторыми оговорками, обозначить как «социально близкого» майорам. Он, оставаясь самостоятельным, своеобычным поэтом, восхищается «мощными людьми» Новороссии, куда не раз наведывался и где подружился уже с перешедшим в лучший мир Моторолой, записывается с Захаром Прилепиным, утверждающим, будто он открыл Хаски миру.

То есть майоры кнопят и «социально близких»?

Ну конечно! Иначе и быть не может!

Майоры многое могут простить, но самостоятельность и неуправляемость для них – смертный грех. А также неподконтрольность. Ведь рэперы именно таковы. А ещё они, даже когда «рэпят» о чем-то совсем непонятном, остро социальны. Без чьего-либо разрешения, без участия индустрии, они записывают трэки, собирают залы-стадионы, а молодежь, о которой более всего беспокоятся майоры, смотрит им в рот и никак не желает проникнуться майорским беспокойством. И не испытывает никакого чувства благодарности майорам. Так бенефициары свободы теряют власть. Пока ещё толику, но уже теряют.

Впрочем, майоры своё возьмут. Убежденные – они судят по себе,– что всё продается, они наверстают упущенное, и никакие «люди из администрации президента» помешать им не смогут. Вся система заточена под них. Тем более, что рэперы будут и на новогоднем «Огоньке». Туда пригласили выступить одного из самых талантливых, Басту, который уже почти свой, участвует в проекте «Голос». Да, всё повторяется – в середине 1980-х на «Огоньке» пела «Машина времени» и тогдашние майоры лихо отплясывали.

Им, майорам, как прежним, так и нынешним, удивительно удается разделять и расслаивать. Их солидарность, в отличии от солидарности тех же рэперов, безлична. И, следовательно, в обозримом будущем они останутся при своих…

...Когда-то Вуди Аллен сказал, что от долгого слушания музыки Вагнера у него возникает непреодолимое желание напасть на Польшу. К чему приведет долгое прослушивание Хаски, Басты, Элджея, Noize MC и так далее? К нападению на очередную Польшу или к тому, что власть майоров начнет сжиматься? Или, что тоже возможно, и к нападению – и к власти подполковников? Или, как поет Вася Обломов, про рэпера-получателя «кремлевских» грантов: «Рэпер, получив бабло / Всё потратил на г-но / Иммигрировал из Раши / Здесь остались только Наши!»?..