«Театральное дело»: акт первый

Зоя Светова

Декабрь 27, 2018



Как театральная труппа стала «организованной преступной группой»

Самый резонансный процесс 2018 года – так называемое «театральное дело» – начался в Мещанском районном суде Москвы в начале ноября 2018 года. В деле 120 томов. За два месяца слушаний состоялось лишь 16 заседаний и адвокаты не исключают, что процесс может затянуться еще на полгода.

На скамье подсудимых – четверо: художественный руководитель проекта «Седьмая студия Кирилл Серебренников, бывший генпродюсер «Седьмой студии» Алексей Малобродский, бывший гендиректор «Седьмой студии» Юрий Итин, директор РАМТ Софья Апфельбам. Трое подсудимых находятся под домашним арестом, только один – Алексей Малобродский под подпиской о невыезде (следствие изменило ему меру пресечения в мае 2018 года)

ТЕАТРАЛЬНАЯ ОРГАНИЗОВАННАЯ ГРУППА

В обвинительном заключении все фигуранты дела названы «членами организованной преступной группы» и им инкриминируется мошенничество в особо крупном размере. Следствие посчитало, что группа была создана специально для хищений денег из бюджета, которые поступали на счета «Седьмой студии» по госконтракту, заключенному с Министерством культуры.

Гособвинение уверено, что «Седьмая студия» неслучайно получила госконтракт на конкурсе: в составлении конкурсной документации Софье Апфельбаум помогал Алексей Малобродский.

Поэтому, считает обвинение, в условиях конкурса появилось требование провести показы постановки по поэме Льюиса Кэролла «Охота на Снарка». А эта пьеса как раз должна была быть показана «Седьмой студией» на проекте «Платформа», придуманном Кириллом Серебренниковым.

Так, считает обвинение, «Седьмая студия» оказалась единственным участником торгов и получила госконтракт.

Если верить обвинительному заключению, все три года и три месяца, что существовал проект «Платформа», «Седьмая студия», (которая поставила 300 спектаклей, где работали сотни людей и чьи спектакли посмотрели сотни зрителей), режиссер Серебренников и его коллеги только и делали, что придумывали схемы по хищению и переводу безналичных денег в наличные, которые они потом использовали в своих интересах. В это можно было бы поверить, если бы в обвинительном заключении был бы приведен хотя бы один счет, на который поступили денежные средства, похищенные Серебренниковым и другими. Если бы обвинением было предъявлено хотя бы одно конкретное свидетельство мошенничества и хищения бюджетных средств. Ничего этого нет в обвинительном заключении. Нет , судя по всему, и в материалах дела. Все эти обвинения базируются на показаниях бухгалтера Нины Масляевой, чье дело выделено в отдельное производство, будет слушаться отдельно, а на этом судебном процессе она будет выступать свидетелем.

Подсудимые своей вины не признают, на первом же заседании суда они заявили, что им непонятна суть обвинений. Трое из них выразили желание дать показания, не дожидаясь того, как обвинение представит все свои доказательства.

Послушать показания обвиняемых в суд приходили их коллеги – известные артисты, писатели, журналисты. В большой зал суда с трудом помещались все желающие.

Режиссер Кирилл Серебренников давал показания три дня. Он рассказал суду свою версию событий. А именно, как создавался проект «Платформа», как придумывались мероприятия, спектакли, подбирались сотрудники. Серебренников объяснил, что в «Седьмой студии» было два блока: «финансово-экономический» – им занимался директор Итин и Масляева, и творческий – художественный. Им занимался Серебренников с кураторами и продюсерами. А Алексей Малобродский был как бы «мостиком» между этим двумя блоками. Серебренников подчеркнул, что в обвинительном заключении изложены ложные сведения, он никогда не давал указаний бухгалтеру Масляевой. Никаких, в том числе указаний обналичивать бюджетные средства.

«НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ПРИСВАИВАЛ ТОГО, ЧТО МНЕ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ»

«Мои главные указания – выпустить спектакль», – декларировал режиссер.

– Отчитывались ли перед вами Итин и Масляева об экономических решениях? – спросил Серебренникова адвокат Харитонов.

«Я отвечал за художественную и творческую часть, мы друг перед другом не отчитывались».

Серебренников подробно объяснил, на какие деньги он купил себе квартиру в Берлине – на гонорары и премии – и гораздо раньше, чем началось финансирование проекта «Платформы».

– Кирилл Семенович, вы создавали организованную преступную группу? – спросил его адвокат, буквально процитировав обвинительное заключение.

«Я не создавал организованную преступную группу ни для чего, никогда, ни для каких хищений, – я создавал театральный проект.»

– Вы присваивали себе деньги, выделенные на проект «Платформа»?

«Никогда в жизни не присваивал того, что мне не принадлежит. Я получал только гонорары за спектакли, они были не такие большие по сравнению с гонорарами в других театрах», – отвечал режиссер.

– Представляли ли вы в Минкульт заведомо ложные сведения?

«Никогда я ложных сведений не предоставлял, не скрывал ничего, мы рассказывали всю правду, и все творческие отчеты содержат достоверные сведения.»

Вопросы гособвинителя Игнатовой касались в основном переписки Серебренникова с его помощницей Анной Шалашовой. Смех в зале вызвал вопрос о записи в личном сообщении в ФБ: «Позорно просить их, унижаться. Пусть горят в аду!» Гособвинитель спросила режиссера, что это значит.

«Речь идет о том, что ‘Платформа’ была в плане еще на несколько лет. И вот мы задали вопрос: – А будет ‘Платформа’ дальше продолжаться? – объяснил Серебренников. – А нам в министерстве сказали: ‘Нет, деньги, выделенные из бюджета, идут на другие проекты, больше этих трех лет «Платформа» продолжаться не будет’. Это – 2014 год. Всё . Финал. И был откат в плане поддержки современного искусства. Я узнал это от Апфельбаум. И мы это комментировали. Вот я и пишу: ‘Позорно просить их, унижаться. Пусть горят в аду!’»

«ПОДПИСЬ НЕ МОЯ. ДОКУМЕНТ- ФАЛЬШИВКА»

Бывший генпродюсер «Седьмой студии» Алексей Малобродский давал показания дольше, чем Кирилл Серебренников. У адвоката Ксении Карпинский было несколько десятков вопросов. Отчасти, показания Малобродского повторяли то, что уже говорил в суде Серебренников, хотя в чем-то его объяснения об устройстве театрального процесса на «Платформе» были более подробными. Адвокат спросила Малобродского и о главном свидетеле обвинения Нине Масляевой.

– Какие у вас сложились отношения с бухгалтером Масляевой?

«С моей точки зрения, задачи она выполняла весьма недобросовестно, не соблюдала договоренностей по срокам, я не получал от нее обоснованных оценок и суждений. У меня было впечатление, что Масляева – не тот человек, который нам нужен, она была недостаточно компетентна и недостаточно работоспособна, медлительна. Я имею опыт руководства учреждениями культуры, у меня выработался свой стиль. Один из его признаков: я не скрываю отношения к коллегам. Масляевой было известно об этом, я говорил об этом Итину, и ставил вопрос о другом человеке на должность, но мои предложения не были услышаны, и ее утвердили. Как я уже говорил, я не скрывал, что у меня к ней есть претензии, и наши отношения нельзя назвать дружбой, однако это не было и враждой – мы понимали, что мы обречены существовать в одном проекте. Отношения были корректные и дипломатичные.»

Во время допроса Малобродского обсуждался вопрос поддельных документов, которые были следствием приобщены к материалам дела и фигурируют в обвинительном заключении. Речь о договоре, якобы подписанном Малобродским и неким Юрием Синельниковым. Синельников – предприниматель, занимающийся обналичиванием денег, хороший знакомый бухгалтера Масляевой. По данным следствия, он был одним из обнальщиков, с которым плотно работала бухгалтер Масляева. У нее на обыске было найдено два договора от 1 сентября 2011 года на выполнение работ стоимостью 1 миллион 600 тысяч рублей. Малобродский говорит, что он с Синельниковым познакомился только в октябре 2011 года и никогда никаких договоров с ним не подписывал и подпись – не его. Еще на стадии следствия Малобродский просил сделать почерковедческую экспертизу, но следователь ему отказал. В проведении подобной экспертизы отказала и судья Аккуратова.

Судью не смутило, что среди доказательств обвинения фигурируют поддельные документы.

«Я НЕ МОГЛА ВСТУПИТЬ В СГОВОР С СЕРЕБРЕННИКОВЫМ»

Софья Апфельбаум, давала показания после Малобродского. Она объяснила, что ее работа в Минкульте делилась на три части: появление поручения о помощи проекту «Платформа», подготовка госконтракта и отчет.

«Я пришла на самую низшую должность как специалист-эксперт, – рассказала Апфельбаум. – Роскультура была ликвидирована, и мы влились тем же самым отделом в новое министерство. Начальником отдела театрального искусства я и работала, когда к нам пришло поручение президента. С десятого года я стала заместителем директора департамента государственной поддержки искусства.

Апфельбаум объяснила что выполнение госконтракта курировал лично министр культуры Авдеев. А у нее не было полномочий, чтобы вступать в сговор с Серебренниковым, так как все подобные решения принимались директором отдела театрального искусства в Минкульте.

Бывший гендиректор «Седьмой студии» Юрий Итин не стал давать показания после своих коллег. Вместе с адвокатом они решили, что ему стоит выступить в конце процесса, когда гособвинение закончит оглашать свои доказательства и защита огласит свои.

«ПАУТИНА «ТЕАТРАЛЬНОГО ДЕЛА»»

Наступила стадия представления доказательств обвинением. Прокурор Лавров начал чтение материалов дела. Для публики это очень скучное чтение, которое может занять еще пару месяцев. Прокурор читает громко, но монотонно, и публика скучает, просыпаясь лишь когда Алексей Малобродский, Софья Апфельбаум или их адвокаты прерывают прокурора, чтобы попросить его зачесть оглашаемый документ полностью.

Из прокурорского чтения становится понятно, как плелась паутина «театрального дела», как несовершенство законодательства, бардак в бухгалтерии, воровство бухгалтера и его присных превратилось в дело об организованной преступной театральной группе.

Прокурор перечисляет оперативные справки и рапорты сотрудников ФСБ, имеющие отношение к фигурантам дела. Вот, например, справка ФСБ о результатах ОРД (оперативно-розыскная деятельность). Речь об интервью Серебренникова, которое он дал 2 августа 2017 года немецкой газете «Suddeutsche Zeitung». Серебренников говорит, что во время обыска у него был изъят заграничный паспорт и он не сможет выехать в Германию для постановки спектакля «Гензель и Гретель».

«В этой связи имеются основания полагать, что Серебренников К.С,. под легендой необходимости постановки оперы в г. Штутгарте в сентябре с.г. может выехать за пределы России с целью отказа от свидетельских показаний», – такой вывод делает в своей справке оперуполномоченный ФСБ.

В оперативной справке говорится и о контактах Кирилла Серебренникова с Брусникиным Дмитрием Владимировичем, который «может быть осведомлен об обстоятельствах совершенного преступления в части выдачи АНО «Седьмая студия» уже демонстрировавшихся в других театрах спектаклей под видом премьерных в рамках реализации проекта «Платформа»».

Прокурор зачитывает и запрос следователя о возможном участии фигурантов дела в фестивале «Балтийский дом». Среди участников фестиваля находится Софья Апфельбаум. Какое это имеет отношение к «делу Седьмой студии»? – Никакого. Также, как не имеет никакого отношения и запрос следователя в РЖД с вопросом, не покупали ли Юрий Истин и Софья Аппельбаум билеты на один и тот же поезд в Санкт-Петербург? И не услышала ли студентка Аппельбаум лекции преподавателя ГИТИСа Юрия Итина? Подобные изыскания делались для того, чтобы подтвердить давние связи и чуть ли не любовные отношения между Юрием Итиным и Софьей Апфельбаум. Ведь необходимо было доказать, что они уже давно замышляли создать организованную преступную группу, чтобы похищать вместе бюджетные деньги.

Запросы не подтвердили совместные поездки обвиняемых, но следователи, тем не менее, подшили эти бессмысленные бумаги в дело, как и множество других, чтобы набить тома макулатурой, признанной подтвердить, что следствием была проделана огромная работа.

Что в сухом остатке? Два месяца судебного процесса показали главное: на скамье подсудимых – люди, уверенные в своей невиновности, люди, которым нечего скрывать. Они ведут себя в высшей степени достойно и смело. Они пытаются апеллировать к судье, разъясняют ей очевидные огрехи, просчеты и подтасовки следствия, надеясь, что судья все-таки на стороне правосудия, а не обвинения.

Им противостоит обвинение, построенное на показаниях бухгалтерши, которую во время ее работы на «Платформе» уличили в воровстве и уволили. Следователи не потрудились во время расследования дела допросить всех участников спектаклей и мероприятий «Платформы», которые могли бы подтвердить, что стоимость постановок не была завышенной и что все обязательства перед Минкультом были выполнены.

В 2019 году на процессе предстоит самое интересное. Будет допрошена бухгалтер Масляева и в присутствии журналистов и публики подсудимые смогут задать ей вопросы, которые покажут ничтожность ее показаний, изобличающих Серебренникова, Малобродского и Апфельбаум.

А потом сторона защиты начнет вызывать своих свидетелей, которых не вызвало следствие.

И тогда, может быть, судья Аккуратова решится все же отправить это дело прокурору для устранения недостатков расследования.

И может быть, «театральное дело» не дойдет до приговора, «умерев» в недрах прокуратуры...