Свободная пресса и « Свободное слово» против культуры безнаказанности

Алина Ильина

Май 13, 2017



Всемирный день свободы прессы был учрежден по инициативе ЮНЕСКО в середине 1990 х, это были первые годы после падения Берлинской стены – эпоха, полная ожиданий и романтических надежд, когда многие по обе стороны рухнувшего «железного занавеса» верили в долгожданное и совсем уже скорое, как казалось тогда, наступление нового мирового устройства. В котором не будет место ненависти и военному противостоянию, ресурсы будут направляться на решение неотложных гуманитарных задач, а писатели и художники будут соревноваться не в мастерстве пропаганды, но в поиске ответов на насущные вопросы современности и путей совершенствования человеческой природы. Те, кто помнит эти годы, сегодня возвращается мысленно к ним с неизменным удивлением, а нередко и с гоечью и даже досадой, кто–то предпочитает вообще не вспоминать.
День свободы прессы 3 мая был призван стать символической опорой для этого нового миропорядка, одной из базовых элементов той конструкции, которая медленно, рывками, но неизменно развивалась все десятилетия после окончания Второй мировой войны и принятия Всеобщей декларации прав человека. Свободная журналистика необходимая основа устойчивого развития, базовая составляющая демократии, проводник прогресса и основных принципов уважения к личности и всеобщему благу. Это представлялось несомненным.
С тех пор каждый год 3 мая в разных странах дипломаты и журналисты, эксперты и правозащитники собираются в разных странах мира, обсуждают ситуацию в СМИ и ее перспективы, привлекают внимание к острым вопросам, а также награждают самых отважных борцов за свободное слово. Премия имени убитого наркомафией в 1986 году колумийского журналиста и редактора Гильермо Кано за достижения в свободе прессы – одна из самых престижных в мире. Первая лауретка, китайская писательница и журналистка Гао Ю в 1987 году не прибыла на награждение, она в это время сидела в тюрьме. Находится в заключении до сих пор.
Анна Политковская, единственная россиянка в списке, получила в 2007 году награду посмертно.
Лауреаты последних лет сириец Мазен Дарвиш и азербайджанка Хадижа Исмаилова также не смогли присутствовать на тожестве – отбывали наказание; поздравления принимали жена и мать победителей. Однако вскоре после вручения награды один за другим обрели свободу.
Обладатель премии 2017 года, шведский журналист эфиопского происхождения Давид Исаак уже много лет находится в неволе в Эритрее. Европейские и международные оганизации неустанно призывает освободить узника, проводят массовые акции солидарности, забрасывают письмами и прошениями власти африканской страны. Есть надежда, что премия поможет.
За те годы, что прошли после включения 3 мая в перечень знаменательных дат ЮНЕСКО, положение свободной прессы в мире не улучшилось, об этом говорят ежегодные доклады. Развитие цифровых технологий и прогресс в целом хотя и дали возможность миллионам людей участвовать в информационном обмене, не сделали информационную среду свободнее или гармоничнее, напротив, Интернет принес новые формы агрессии и манипулирования, и даже новые опасности и угозы для критиков политических процессов или религиозного фундаментализма.
Каждый год в обсуждениях 3 мая звучит все большая тревога. Пространство свободы, несмотря на все усилия, не расширяется, скорее наоборот, все большим рискам подвергаются журналисты, все опаснее становится работа расследователей или военных корреспондентов, которые с появлением новых технологий уже не нужны участникам многочисленных конфликтов, – те прекрасно рассказывают о себе сами, и посторонние глаза и уши им совершенно ни к чему. Показательные казни журналистов, аккуратно зафиксированные на камеры террористами и выложенные в сеть, имели целью не только устрашение западной аудитории, – эти символические расправы зафиксировали то место, которое журналистика занимает в совеменном мире, хотим мы того или не хотим. Эпоха уважительного отношения к слову корреспондента и к нему самому закончилась. Об этом говорят не только террористы.
Вот уже несколько лет медиамагнат Руперт Мердок, а вслед за ним многие другие магнаты, а в России даже некоторые правительственные чиновники, повторяют незамысловатый тезис:
в эпоху цифровых технологий журналисты и журналистика умрут, им на смену придут эффективные менеджеры и быстрые и дешевые информационные работники, готовые выполнить любой заказ за скромное вознаграждение. Соответственно, не нужны расходы на высокооплачиваемых колумнистов и расследователей, пора также поместить в мезуи – или просто выбросить на свалку истории – все профессиональные и этические кодексы. И вообще, простую работу по передаче информации скоро будут делать роботы – уже , кстати, и делают во многих странах, в том числе и в России.
О близкой смерти журналистики, какой она была во всем мире три с лишним столетия, не говорит только ленивый. Громче многих – американский президент Дональд Трамп, чей «крестовый поход» против либеральных СМИ стал почти что его визитной карточкой. Главный тезис Трампа, подкрепленный темпераментными и шокирующими обывателя заявлениями, – «журналисты врут». То есть врут те, кому он не нравится. И считаться с ними он не намерен, несмотря на все традиции американской демократии.
Для человека, обладающего советским опытом, ничего, собственно, нового – имено так говорила советская пропаганда о «клеветниках» – западных корреспондентах. Именно это тиражируют сегодняшние «фабрики троллей». Это повторяют высокоплачиваемые ведущие официальных российских телеканалов. «Фейки», «альтернативные новости», «пост-правдивый мир» – это совершенно не сегодняшний феномен, – так же, как замыливание внимания публики несерьезными деталями, уход от серьезных тем, обвинение несогласных с мейнстримом в неточностях и ошибках. Те, кто поднимает голос против существующей власти, осмеливается критиковать, якобы врут, публикуют непроверенную информацию. Как ситуация с «Новой газетой», чьим журналистам снова угрожают после очередной публикации о нарушениях прав человека в Чечне. И не просто угрожают – религиозное собрание республики объявило всему изданию практически фетву. Собрание и его решение, объявившее журналистов врагами чеченского народа и ислама, состоялось вот уже месяц назад, но никакой серьезной реакции со стороны российских властей пока что не последовало. Хотя угрозы работникам СМИ российское законодательство считает преступлением и предусматривает наказание за любое воспрепятствование профессиональной деятельности журналиста. А все трагедии, как свидетельствуют все существующие мониторинги, начинались именно с угроз.

Мониторинги ЮНЕСКО, Международной федерации журналистов, «Репортеров без границ» свидетельствуют: никогда за всю историю СМИ журналисты в мире не подвергались такому давлению и насилию, как в последние годы. Международная федерация журналистов публикует данные о трех тысячах погибших за последние 25 лет. Наверняка это данные неполные, очень часто в поле зрения мониторинга не попадают местные фрилансеры и журналисты, помогающие международным компаниям в зоне конфликта. Имена большинства остаются неизвестными.

Еще одна беда связана с тем, что называют культурой безнаказанности или практикой безнаказанности. Генеральный директор ЮЕСКО Ирина Бокова назвала страшную цифру – только 8% от всех убийств журналистов в мире расследуются должным образом, и виновные привлекаются к суду. О том, как редко виновные в преступлениях против журналистов оказываются на скамье подсудимых, в России знают давно и хорошо. Практика безнаказанности неизменно порождает новое насилие, и создает устойчивое представление в обществе об отсутствии власти закона, незначительности свободного слова в принципе. Может быть, поэтому убийства журналистов, не говоря о других проявлениях насилия или цензуры, не трогают сердце обывателя. Он просто не считает это своей проблемой.

По последним данным «Репортеров без границ» Россия не изменила своей позиции с прошлого года – осталась на 148 месте из 180.

Улучшить показатели не позволили репрессивные законодательные инициативы и многочисленные нарушения прав журналистов. Руководство организации свидетельствует об ухудшении ситуации во всем мире, даже в тех странах, которые долгие годы считались вполне благополучными. Так, Великобритания и США занимают в 2017 году только 40 и 43 позиции рейтинге. Среди причин аналитики называют нападки Трампа на американскую прессу и события, связанные с освещением «Брекзита» в Великобритании. На первых места традиционно расположились скандинавские страны – Швеция, Финляндия и Норвегия. Замыкает список «самая закрытая страна» – Северная Корея.
Нет сомнения, каждый рейтинг неизменно упускает какие-то детали. На одном из международных форумов секция, посвященная рейтингам индекса свобод и нарушений прав привлекла всеобщее внимание даже такие показатели, как число жертв, у большинства аналитиков не совпадали, однако общие тенденции все же очевидны.
Все, кто читал детективную трилогию Стига Ларссена или смотрел «Девушку с татуировкой дракона», понимают, что коррупция и притеснение слишком активных журналистов в благополучной Швеции существует не только в воображении автора. Мне приходилось встречаться с Ларссеном на конспиративной квартире на окраине Стокгольма незадолго до его смерти – он скрывался после угроз националистов и руководил своей командой стрингеров из насквозь прокуренной комнаты с минималистической обстановкой: стол, стулья и стеллажи, на которых больше трехсот папок с досье о нацистских группах в Северной Европе. Мне это тогда показалось просто невероятным. Стиг очень хотел найти стрингеров и вообще заинтересованных коллег в России. Не успел, умер от инфаркта, так и не увидев опубликованным свой роман, сделавший его знаменитым.
Тем не менее, разница между той средой, в которой жил и работал Стиг Ларссен, и повседневностью российского журналиста-расследователя колоссальна. Не только потому, что в Швеции высокий уровень жизни и знаменитый « социализм с человеческим лицом» и, вообще, парламентаризм давно существует, а закон о свободе информации – старейший в Европе. В Швеции, спокойной и размеренной, довольно скучное ТВ, в муниципальных газетах пишут о рекордах в сборе урожая клубники и свадьбах пожилых фермеров, это так, – но при этом шведы считают, что журналистика – это несомненное благо для общества, и журналисты делают важное для всех дело. В тот год, когда пропал в Эритрее журналист Давид Исаак, я стояла вместе со своими шведскими коллегами в центре Стокгольма, митинг продолжался безостановочно несколько дней, круглосуточно, журналисты договорились сменять друг друга и не гасить свечи. К журналистам присоединялись студенты, офисные работники, просто прохожие.

Почему в Москве журналисты не вышли на митинг в поддержку журналистов «Новой газеты», которым чеченские фундаменталисты угрожают расправой? Или на митинг в Питере после недавней смерти в результате побоев журналиста-расследователя Николая Андрущенко?

Почему вообще народ безмолвствует, когда творится очередное беззаконие в отношении людей, работающих со словом7 – На писателей и блогеров нападают и обливают зеленкой (новая технология борьбы с инакомыслием, отданная на откуп хулиганам и маргиналам), называющие себя православными активистами дебоширы и религиозные фанатики громят художественные выставки, срывают театральные постановки и даже жгут книги, как во времена инквизиции…
Большинство случаев цензуры, нарушений прав писателей, журналистов, – об их числе и массовом характере свидетельствует еженедельный мониторинг Фонда защиты гласности – остаются не только не наказанными по букве закона, но даже не замеченными широкой аудиторией. Парадоксально, но через 17 лет после отмены цензуры в России практически не осталось влиятельных организаций, последовательно и решительно отстаивающих право на свободу слова и свободу творческого выражения мнений. Русский ПЕН, некогда авангард в защите прав писателей и журналистов, вне зависимости от их взглядов и характера творчества, гремевший на весь мир гомкими заявлениями и практической помощью, в сегодняшнем своем формате очевидно утратил интерес к своей основной уставной задаче – собственно, защите прав, а подчас демонстративно от нее уклоняется, что вызвало затяжной конфликт в писательском сообществе. Профессиональные и творческие союзы в основном озабочены решением экономических вопросов и социальной поддержкой своих членов. Горькая правда состоит также и в том, что цеховая солидарность в творческой и журналистской среде в России чрезвычайно слабо развита, а одиноких голосов явно недостаточно.
В апреле в российских СМИ заявила о себе новая инициатива– Ассоциация «Свободное слово» – под первым заявлением которой в защиту журналистов «Новой газеты» и « Эха Москвы» и против практики безнаказанности в России несколько десятков подписей, среди подписавших – нобелевский лауреат Светлана Алексиевич, писатели Людмила Улицкая, Владимир Войнович, журналистка Зоя Светова и многие другие. Новая организация руководствуется в своей работе Хартией Международного ПЕНа и будет защищать всех, кто работает со словом, вне зависимости от политически иных взглядов тех, кого защищает. В мае будет подготовлен обстоятельный доклад о состоянии свободы творчества в стране.
«Свободное слово» – это стремление консолидировать активные силы творческого сообщества и противостоять разнообразным формам цензуры, наступлению фундаментализма, «нового варварства» и культуры безнаказанности в обществе в целом. То, чем всегда занималась великая русская литература.
Русская литература два с лишним века жила мечтой о свободе и уважении к человеческому достоинству и праву каждого на собственное мнение. Звала сочувствовать униженному и оскорбленному, побуждала совершать нравственное личное усилие, верила в победу добра и справедливости, в преодоление рабства и барства. Это сделало ее великой и поистине «всемирно отзывчивой». Как толстовский крик «Не могу молчать!», активная гражданская позиция также неотъемлемая часть великой традиции. Недавно ушедший от нас Евгений Евтушенко повторил в свое время по сути толстовские слова, сказав: «Поэт в России больше, чем поэт». Он сам до последнего дня старался следовать этому принципу, не уставал напоминать о беззаконии, заступаться за гонимых – будь то гонимые народы или гонимые авторы. Верил в то, что пассивность обывателя можно победить, и разбудить в нем личность и уважение к себе и другим.
«Свободное слово» – плоть от плоти этой давней традиции, которая не затухала в России никогда.