Сталин форева!

Дмитрий Стахов

Август 12, 2017



Популярная версия о выгодной и инспирируемой властью (при всей размытости этого понятия) ресталинизации скорее всего ошибочна. Из-за того, что нынешняя власть использует некоторые «сталинские приемы» (напр. идеологию «осажденной крепости» или ставку на репрессивный аппарат), еще не следует, что для принимающих принципиальные решения так уж важна сама фигура Сталина и связанная с ней мифология. Скорее всего, как ни банально это звучит, все ухищрения власти служат одной единственной цели – накоплению ресурсов, обогащению, причем не обязательно такому, которое возможно измерить в фунтах, долларах, евро.

Ресталинизация – это неосознанная инициатива среднего класса, людей с образованием, способных к самостоятельной жизни, но нуждающихся в гарантиях и охраняющей (не карающей без разбору) руке. Кроме того, в этом, с позволения сказать, «классе» крайне сильно влияние тех, кто по-родственному или по работе связан со сталинским наследством. Дети, внуки, правнуки выживших при Сталине сотрудников, пособников того режима (суть которого, странным образом в глубинном смысле слова не очень-то изменилась), причем и таких, кто не имел никакого отношения к непосредственным репрессиям. Например, прораб на строительстве укрепрайона на Дальнем Востоке, скромный младший лейтенант на полковничьей должности, в чьем распоряжении, помимо стройбатовцев, было около пяти тысяч заключенных и которому, в качестве свадебного подарка, передали квартиру бывшего заместителя начальника строительства, расстрелянного как врага народа. Те, кто думает, что число получивших в сталинские времена блага невелико, к сожалению глубоко ошибается. Ведь к тем, кто получил блага реальные, следует добавить и тех, кто получил блага виртуальные. То есть чувство величия государства, трансформированного на индивидуальном уровне в сознание собственной значимости, и презрения к другим, неспособным на оное. Как к своим согражданам, так, тем более, к тем, кто живет вдали. Тем более, к тем сокамерникам по СССР, которые ныне отделились и для кого Сталин -- обыкновенный палач и тиран. Что и есть на самом деле.

Теперь о том, что в России полным ходом идет ресталинизация, например – на акции «Антисталин», - рассуждает российская интеллигенция. Сказать, что интеллигенция проснулась в год столетия революции, а до этого ещё не разбиралась со Сталиным, было бы несправедливо. Правда, происходило это спорадически, в основном – как реакция на какие-то особенно откровенные акции сталинистов.

Первым в Новой России, кто попытался придать десталинизации некий институциональный характер, был Михаил Федотов, который вскоре после назначения на пост руководителя Совета при Президенте России по правам человека заявил, что одной из главных задач Совета он видит «десталинизацию общественного сознания». Федотов, считая, что «ни одно нормальное общество не может развиваться, если в нём нет общественного консенсуса в отношении главных ценностей», предложил определиться с понятиями о добре и зле, о свободе и равноправии, с другой стороны – зафиксировать, что тоталитаризм -- зло, поскольку он исходит из того, что человек -- это средство для достижения любой цели режима.

Начинание Федотова подвергли критике политологи, журналисты и социологи, считавшие, что его программа десталинизации не может вести к национальному примирению, а ведет, наоборот, к национальному размежеванию. Последний гвоздь в гроб программы вбил Геннадий Зюганов, обвинивший Федотова в том, что тот лично несет ответственность за беды, обрушившиеся на Россию, а возглавляемый им Совет подобен «русофобским зарубежным центрам». Со старого коммуниста спрос небольшой. Глупо также в чём-то обвинять других хулителей Федотова, держащих нос по властному ветру интеллектуалов типа Эмиля Паина, Алексея Пушкова да Модеста Колерова. Главное в другом – подавляющее большинство граждан России вовсе не отождествляют Сталина со злом, и вовсе не считают, что человек не должен быть средством для достижения любой цели режима. Одним словом – программа приказала долго жить…

...Акция «Антисталин» проводилась на фоне практически повсеместной установки бюстов лучшего друга физкультурников, расклейки его портретов в публичных местах, а уже после неё памятная доска о выступлении Сталина перед красными юристами была извлечена из подвала и водружена в помещении Юридической академии. Какими бы не были протесты – например, знаменитый юрист, адвокат Генри Резник заявил об уходе из числа преподавателей академии, - создается вполне устойчивое ощущение: ресталинизация идет как бы в одной плоскости, а противники Сталина, десталинизаторы, существуют и возмущаются в другой. И эти плоскости если и пересекаются – например поэт Сергей Гандлевский сорвал висевший в метро портрет Сталина, за что был препровожден в полицию (правда, сразу отпущен), - то их пересечения никаким образом на происходящее повлиять не могут. Ресталинизаторы ресталинизируют, десталинизаторы, блистая интеллектом, образованием, изяществом стиля и красотой образов, десталинизируют. Причем, если первых слышат, видят, обоняют и уже почти осязают все, то вторые по большому счету сидят на тех же кухнях малогабаритных квартир. Зал Сахаровского центра, при всем уважении к этой достойнейшей организации, по сути – та же кухня. Ею же становится и фейсбук, в котором дестилинизаторы делятся своей мудростью и точными оценками «усатого», выдерживая без какого-либо риска и затрат атаки ресталинизаторов и просто городских сумасшедших.

Те, кто выступал в Сахаровском центре, едины в мнениях о фигуре «вождя», различаются, тем не менее, в формулировках. Скажем, тот же Гандлевский, воплотивший «по-бартовски» слово в действие, по большому счету далек от Вероники Долиной, для которой самого слова «Сталин» не существует. В этом знаменитый бард напоминает персонажа из старого анекдота – «Няня, смотри какая у тёти ж…а!» -- «Лёвочка! Нет такого слова!» «Как это? Ж..а есть, а слова нет?»

Каким же образом добиться того, чтобы десталинизаторы были услышаны не только теми, кто в принципе разделяет их взгляды? Кто, по сути, сам заранее знает обо всем, что десталинизаторы могут сказать? Как сделать так, чтобы десталинизаторы были услышаны не ресталинизаторами (этих, видимо, исправит лишь могила, и чем скорее придет избавление от химеры общественного консенсуса, тем будет лучше), а молчаливым большинством, преимущественно склоняющимся к их мнению?

Представляется, что единственным путем, на котором десталинизаторы смогут достучаться до молчаливых и перестанут сидеть на кухне, может быть путь Дениса Карагодина. Напомним, что Карагодин, выпускник философского факультета Томского государственного университета, собирает материалы о судьбе своего прадеда, Степана Ивановича Карагодина, расстрелянного НКВД в 1938 году. Главной задачей Карагодина является, во-первых, обнаружить место захоронения Степана Ивановича, во-вторых, привлечь к ответственности «в процессуальном порядке на основе актуального законодательства всех лиц виновных и причастных к его убийству», в-третьих – собрать все архивные документы, связанные с судьбой безвинного убитого.

Карагодин во многом достиг поставленных задач. Самое удивительное, что ему удалось установить круг лиц, непосредственно казнивших его прадеда – Николая Зырянова, помощника начальника Томской тюрьмы НКВД, Сергея Денисова, коменданта Томского горотдела НКВД, и Екатерины Носковой, инспектора 8-го отдела Томского горотдела НКВД, которая была тем человеком, кто непосредственно нажимал на курок (Носкова, милая и добрая женщина, жена, мать и бабушка, лично расстреляла в общей сложности почти сто человек). Опубликовав имена палачей и тех, кто арестовывал, допрашивал и бил на допросах прадеда, Карагодин предполагает приступить к правово-юридической части своего расследования.

Тут надо отметить два момента.

Первый – общественный резонанс расследования. Подавляющее большинство комментариев – Карагодин опубликовал результаты расследования в сети, у него есть сайт, - носят откровенно враждебный по отношению к Карагодину характер. Самые мягкие характеристики, которыми награждают Карагодина вроде бы нормальные люди, отцы и матери, сыновья и дочери, рабочие и служащие, военные и деятели науки и искусства – это «кулацкий последыш». Его расследование вызвало чудовищное озлобление. Карагодин попал в болевую точку. Это не умные слова в Сахаровском центре. Это прямая угроза существующему положению вещей. Это прямая разборка с лживыми, человеконенавистническими мифами, которыми подпитывается то самое пресловутое молчаливое большинство.

Второй момент заключается в том, что юридических перспектив у расследования Карагодина практически нет. Несомненно, что Карагодин ведет юридическую подготовку и у него есть какие-то собственные соображения и консультанты. Автор же этих строк консультировался с двумя крупными юристами, которые подтвердили, что надеяться на то, что «на основе актуального законодательства» дело может получить ход, не следует. Один из юристов отметил, что «существующие сроки на подачу исков прошли много лет тому назад, а специальной нормы по такой категории дел не существует. Моральный вред – это только сам потерпевший, материальный - практически недоказуемо. Правда, существует вероятность, при признании в судебном порядке действий НКВД преступлением против человечности, что сроки давности действовать не будут и вот тогда…» Другой юрист отметил, что «перспектива иска ничтожна, если же его примут, то ответчиком выступит Минфин, так как НКВД было получателем средств бюджета, а Минфин – правопреемник, цель же такого иска – только ЕСПЧ, однако после разъяснения Зорькиным того, как решения ЕСПЧ будут выполняться РФ, решения ЕСПЧ и по этому делу окажутся без ответа…»

Одним словом – или юридическая бесперспективность, или ничтожно малая вероятность продвижения иска. Но попробуем выбрать оптимистическую позицию и предположим, что грамотно составленный иск позволит, с одной стороны, обосновать претензии материального плана, а с другой – даст надежду на признание отдававших преступные приказы и их исполнителей людьми, совершившими преступления против человечности. Ведь остается надежда на принятие дела о совершенных по инициативе и с одобрения Сталина преступлениях Международным уголовным судом (сам-то Сталин подписал, по некоторым источникам, списки на расстрел 44 тыс. человек, далеко опередив идущего вторым Анастаса Микояна, еле-еле набравшего что-то около 25 тысяч). Устав этого суда вступил в силу в 2002 году, после его ратификации не менее чем 60 государствами. Впрочем, Зорькин найдет способ не принимать решения и этого суда.

Возможно, путь через суд, через бесконечное отвержение исков, позволит однажды пробить маленькую брешь. Но чего же добьются те, кто будут подавать эти иски? А того, что молчаливое большинство хорошо понимает лишь один язык – язык денег. В тот момент, когда они увидят, что «тот, имени которого не существуют», всё ещё жив, и в прямом смысле слова отнимает у этого большинства деньги, они волей-неволей начнут задумываться. Избавляться от мифологий. Понимать, что прежнее величие и грёзы о порядке и вкусном-дешевом пломбире (лучшем в мире, естественно) -- полнейшая гниль.

Тогда можно будет надеяться, что десталинизаторы как-то будут услышаны. Ведь одним из эффектов расследования Карагодина стало то, что один из потомков палачей позвонил ему и со слезами просил прощения. Карагодин простил. Собственно, ни он, ни потенциальные истцы будущего не горят чувством мести. Просто всё должно быть названо своими именами. Эти имена – не только имена собственные, - должны быть услышаны. Это никак не умалит достоинства всей страны. Всех её жителей. Всего народа, который, к слову, как абстракция удобен для мифопрактических манипуляций, но как сумма свободных и ответственных индивидуальностей обладает резистентностью к мифам. Просто надо принять в истории и черные страницы. Абстракция принимать не может, свободные и ответственные – да. И за черные страницы ответить. Иначе они могут повториться.