Россия в инвалидной коляске

Игорь Зотов

Июнь 25, 2017



Какое-то время тому назад я вел довольно странный курс под названием «писательское мастерство» для студентов журфака одного университета, - причем онлайн, не выходя из дома.
Слушателей моих, а точнее читателей на специальной страничке «Проба пера», насчитывалось около полусотни, причем с разных концов не только России, но и мира – одна девушка откликалась, помнится, из штата Айова.
Я знал о них многое: где и чем живут, чем интересуются, что читают и главное – каковы их способности к этому самому перу. Были там и таланты - два-три человека, обладающие очень недурным слогом и чувством ритма.
Но вот чего я не знал, так это того, что среди учеников числились две девушки-инвалидки, что называется - «колясочницы».
Назову одну Олей, другую - Машей. Обе спустя пару лет постучались ко мне в фейсбук, и обеих я принял, но друг друга мы как-то не очень читали.
А тут вдруг прочли. Когда началась история с «Евровидением», на конкурс которого Россия послала «колясочницу» Юлию Самойлову.
Вот тогда-то все и раскрылось.
Оля и Маша одинаково живо откликнулись на эту новость. Хотя и совершенно по-разному.
Маша написала, что «Россия всем теперь покажет!»; тогда как Оля, что «гордиться тем, что послали на конкурс инвалида – это безнравственно...»
Между тем, девушки похожи не только родом деятельности – журналистика; не только статусом – инвалиды-колясочницы, но и местом жительства - обе из провинции. Ольга - из маленького карельского городка, Мария – из Калининграда.
Отчего же такая разница в реакции на успех своей, казалось бы, «коллеги»?

ОЛЬГА

Когда мы с ней переписывались, рассказала мне некоторые подробности своей жизни. Они, мягко говоря, невеселые. Скажем, когда стали проявляться симптомы ее неизлечимого генетического заболевания (Атаксия Фрийдриха), другие дети попросту не приняли ее «в свою стаю»:
«Я мучилась, что бегаю не так быстро, как другие, не успеваю за всеми, в играх в резиночку или скакалку всегда проигрываю - потому и другие дети меня играть с собой не берут... А мне так хотелось! И я придумывала всякие небылицы: например, что у меня дома есть всякие сладости, и я готова ими поделиться. Они шли, а никаких сладостей и не было!.. «Ты всё придумала, чтобы с тобой играли!» - смеялись они. Я расстраивалась. Но толку-то... Потом, когда я окончательно «уселась» в коляску, сознание заполнилось тем, что я окончательно инвалид и не знаю, что с этим делать? Лежала ночами без сна и все думала, думала... Привычный мир рушится, надо заново учиться делать все с учётом того, что ты уже не ходишь: принимать ванну, убираться в квартире, постоянно поддерживать себя в хорошей физической форме, чтобы хватало сил на подтягивание, пересаживание из коляски на пол и наоборот... Я разработала план под названием «Как жить дальше» и постоянно продумываю его заново. Никакие психологи со мной не работали – я и мои родители решали все сами...»
Но если бы только это!
Ольга в своем богом забытом городке по сути лишена возможности передвижения. Несколько лет назад, скопив денег (с пенсии инвалида да со скупых провинциальных гонораров не сильно-то накопишь), она заказала и поставила пандус к своему подъезду – это приспособление еще кое-как местные власти делают в городах столичных, а в провинции – ха-ха.
Бесполезная трата денег! Под нужным углом в этом доме пандус не сделает и сам Александр Гюстав Эйфель. (Та же проблема, кстати, и в пресловутых столицах: пандусы есть, а взобраться по ним невозможно).
Тогда Ольга попросила отца заказать ей в фонде социального обслуживания коляску на электрическом ходу.
«Ну представь только, - ответил тот, - мы закажем, получим, а дальше? В нашем городе нет дорог, по которым бы ты смогла на ней ездить...»
Теперь Ольга собирает деньги на электроподъемник в подъезд взамен пандуса. Боюсь, что такие – 200 тысяч рублей! - деньги она соберет очень нескоро.
Вот и сидит моя Ольга целыми днями этакой сказочной «красной девицей» у окна с видом на убогонький свой городок. Даже в магазин не выйти.
Но и это полбеды. А вот беда настоящая – работа. То есть пресловутая социализация. В местную газетенку ее поначалу - да, взяли, хороший попался главный редактор, отзывчивый. Но все течет... И новый главный ей сказал напрямки: «Увольняйся! Как я тебя, такую, нормальным людям покажу, нашим читателям!..»
И Ольга уволилась. Не стала права качать, рассудила так: даже если ее оставят, жизни в этой редакции ей не будет. А другой редакции в городе отродясь не бывало.
В любой нормальной стране такого редактора давно бы осудили на хороший тюремный срок. Но это в стране нормальной.

А что же наша Маша? Совсем мы о ней позабыли!

МАША

С Машей вышла вот какая история. Она запостила в своем фейсбуке сессию из 5-6 фотографий: она в коляске с широкой улыбкой на лице. Прекрасные фотографии, очень оптимистичные и радостные.
За одним небольшим исключением, впрочем: Маша сфотографирована на фоне невероятно гадких, зеленых, страшных, отвратительных военных ракет то ли средней, то ли большой дальности.
На параде, если быть точным.
- Зачем же такой фон, Маша?» - пишу ей в комменты.
- Какой такой?
- Отвратительный.
- Почему отвратительный?! По-моему, очень хороший. Они же нас защищают!
- От кого?
- От пиндосов, от гейропы, от террористов!..
Так началась наша почти 24-часовая переписка, в которой я взывал к здравому смыслу бывшей моей ученицы.
Обсудили буквально все уровни российской жизни в сравнении с условно западной: медицину, экологию, культуру, образование, науку...
Мария сопротивлялась всеми силами, а их у нее оказалось немало.
Оказалось, что журналистику она забросила давно и что доходы ее родных и близких позволяют ей не мучиться проблемами, которые одолевают Ольгу.
Но оказалось также, что Мария очень слабо представляет себе, что такое базовые человеческие понятия: свобода и демократия, а свои представления об окружающем мире берет – откуда же еще – из отечественного телевидения.
И вот кругом враги: гомосеки, лесбиянки, негры, арабы, террористы и либерасты...
Через запятую.
Начали, понятно, с войны и с победы, которую я, к ужасу своей собеседницы, отказался называть победой, ибо какая может быть победа, когда страна потеряла убитыми больше 40 миллионов своих граждан.
День скорби – да, но не победы.
И уж тем более не повод для отвратительных парадов с пушками, танками и ракетами...
Мария на это возразила, заявив, что, видимо, у меня «никто на фронте не погиб, потому я и загребаю жар чужими руками»...
Я между прочим заметил, что одна ракета, выпущенная по выдуманному врагу в Сирии, стоит каждому российскому инвалиду не только пресловутого пандуса и асфальта от дома до ближайшего магазина, но и пяти колясок на электрическом ходу...
«Когда победим, тогда коляски и купим», - был ответ.
И так далее.
Доходило до смешного: Мария вдруг заявила, что в хваленой демократической Европе никому вообще не платят никаких пенсий! Верный человек ей сказал, который в Дании мусорщиком два года отпахал, беженец. Мол, что заработал и скопил, на то и подыхай в убогой, сирой, бесприютной, голодной и холодной старости.
Тогда я прислал ей краткую справку о среднем размере пенсий по старости в странах Европы, и в Дании в том числе.
Шок на том конце провода.
Мария мне долго не отвечала, переваривала тот простой и незамысловатый факт, что датский пенсионер получает пенсию примерно в 15 раз большую, чем его российский коллега.
И тогда она, что называется, «сломалась». Написала: «... а я и не знала...»
Я же поспешил закрепить свою вполне призрачную-таки победу, прислав сравнительные пейзажи ее родного города и любимой своей испанской Кордовы. И еще Мюнхена, где недавно побывал.
- Вы же видите, насколько грязен, неуютен, разбит ваш город. Да, по нему прошла война, но отчего же тогда немецкие города (а ведь Калининград тоже некогда был немецким) сегодня чисты и уютны?
Ответ ее меня ошарашил настолько, что я прекратил этот бесполезный суточный спор:
- А потому что сорят у нас. Вот меня мама учила билетики автобусные на землю не бросать, а только в урну, только в урну!
Значит ли это, что моя проповедническая миссия потерпела крах?
Не думаю. Что-то ведь мне все-таки удалось объяснить, где-то зародить сомнения, заставить подумать не так, «как учат нас партия и правительство».
Не знаю.
Знаю только точно, что Россия не имеет никакого морального права на такие душещипательные поступки – отправлять певицу-колясочницу, чтобы та давила слезу умиления у европейской публики.
Не имеет права, поскольку инвалиды в России как были испокон, так и остаются людьми бесправными. И судьба Ольги – яркий тому пример.
Что же до Марии, то ее судьба и ее суждения – тоже яркий пример.
Пример того, как ловко умеет государство по имени Россия, за неимением никаких иных умений, манипулировать слабыми, доверчивыми, зависимыми от него во всем, вплоть до свободного доступа в подъезд собственного дома, людьми.
А все потому, что это государство больно само. Давно и безнадежно. Оно само плотно сидит в коляске, потрясая единственным своим экспортным товаром – автоматом Калашникова.

____________________________

Игорь Зотов – писатель, журналист