Революция: гендерный передел поля политики

С.Г. Айвазова

Октябрь 07, 2017



НЖ продолжает тему ГЕНДЕРНОГО ИЗМЕНЕНИЯ ВЛАСТИ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ (см. выпуск Приложения – МАЙ: Рената Шредер и Камила Петит. Клинтон, Ле Пен, Меркель: Есть ли гендерное измерение у власти?)

Знаменитая поэтесса и философ Зинаида Гиппиус записала в своем дневнике: «Весенний день, не оттепель – а дружное таяние снегов. Часа два сидели на открытом окне и смотрели на тысячные процессии. Сначала шли ‘женщины’. Несметное количество; шествие невиданное (никогда в истории, думаю). Три, очень красиво, ехали на конях. Вера Фигнер – в открытом автомобиле. Женская и цепь вокруг. На углу образовался затор, ибо шли по Потемкинской войска. Женщины кричали войскам – ‘ура’… Мы с Дмитрием (Мережковский) уехали в Союз писателей, вернулись – они все идут» (3, 92-93). Сегодня трудно поверить, что такая манифестация состоялась в России, а не в Нью-Йорке, Лондоне или Париже. Однако слова З. Гиппиус можно подтвердить множеством других свидетельств исторической хроники, которые описывают начало Февральской революции.
Итак, это начало было ознаменовано многотысячной манифестацией женщин, требовавших не только «хлеба» и «возвращения мужей» с войны, но и предоставления им «права голоса» – права избирать и быть избранными в органы власти своей страны, то есть гендерного передела политического поля. Исторические источники говорят и о том, что в отличие от многих других событий тех дней женская манифестация 19 марта была тщательно подготовленной и хорошо организованной. Ее поддерживало общество, которое к тому времени уже признало лозунги женского равноправия – признало благодаря настойчивой и кропотливой работе женских организаций, добивавшихся их реализации.
Традиция борьбы за женскую эмансипацию, или, как говорили в начале ХХ века, за право женщины быть «гласной», восходит к другим революционным дням – к октябрю 1905 года, когда под нажимом общества на свет появился «Высочайший манифест» Николая II, провозгласивший, что в стране вводится новый конституционный порядок и, как орган народного представительства, созывается Государственная Дума. Опубликованный 11 декабря 1905 года закон о порядке выборов в Думу предоставил избирательные права только мужчинам. Женщины оказались исключенными из категории граждан, обладающих политическими полномочиями. С этого момента в России и возникает вопрос о гражданском равноправии женщин, о предоставлении им права избирать и быть избранными в органы власти. Его решением занимались в первую очередь женские организации. Они использовали разнообразные формы коллективного действия – собрания, митинги, демонстрации, петиции в органы государственной власти.
В их числе было и «Обращение» старейшего Русского женского взаимно-благотворительного общества в Государственную Думу от 3 мая 1906 года, под которым подписались более 5 000 женщин. Председательница этого общества Анна Николаевна Шабанова вручила «Обращение» депутату Думы Льву Иосифовичу Петражицкому, который имел репутацию не только блестящего юриста, но и сторонника женского равноправия. Обсуждение «Обращения» в Думе привело к образованию специальной депутатской Комиссии, которая должна была разработать законопроект о предоставлении женщинам избирательных прав. Но первая Государственная Дума не успела рассмотреть «женский» вопрос. Она была распущена сразу после возникновения данной Комиссии. Наши суфражистки или равноправки (так звали в начале века поборниц женского равноправия в России) обратились и во вторую Государственную Думу. Однако и вторая Дума тоже была распущена, так и не приступив к законотворческой деятельности. Вскоре разразилась Первая мировая война, которая во многом стала катализатором Февральской революции.
Женские организации очень активно участвовали в процессе ее развития. Самыми известными из них были тогда Русское женское взаимно-благотворительное общество, Союз равноправности женщин, Женская прогрессивная партия, Российская лига равноправия женщин и др. И в предреволюционный период, и в дни Февральской революции их активистки вели широкую пропагандистскую деятельность практически во всех слоях российского общества – на фабриках и заводах, в политических партиях и профсоюзах, в различных фракциях Государственной Думы, среди земской общественности. Именно эта упорная многолетняя деятельность позволила равноправкам потрясти революционный Петроград грандиозной манифестацией 19 марта.
Непосредственным поводом для ее проведения стало обнародование Декларации Временного правительства от 3 марта 1917 года о начале подготовки к созыву Учредительного собрания на основе «всеобщего, прямого, равного, тайного голосования». В Декларации не было сказано ни слова об отмене ограничений на право голоса для женщин. На следующий же день, 4 марта лидеры крупнейших женских организаций обратились с письмом к Временному правительству, настаивая на внесении в документ уточняющей поправки, которая следующим образом скорректировала бы данную норму: «всеобщее, прямое, равное, тайное голосование без различия пола, вероисповедания и национальности». Письмо было вручено министру-председателю Временного правительства князю Г. Е. Львову, председателю Государственной Думы М.В. Родзянко, отправлено в Исполком Совета рабочих и солдатских депутатов. Одновременно началась подготовка специальной акции, призванной оказать давление на власти. В процесс было вовлечено около 90 женских организаций. Их деятельность координировала Лига равноправия женщин, во главе которой стояла популярная в ту пору равноправка, врач по профессии, Поликсена Нестеровна Шишкина-Явейн.
Через две недели, 19 марта акция состоялась. Поначалу возле здания Городской Думы был собран многотысячный митинг. Выступая на нем, Шишкина-Явейн заявила: «Мы пришли сказать, что Учредительное Собрание, на котором будет представлена только одна половина населения, никоим образом не может считаться выразителем воли всего народа, а только половины его». После митинга участницы акции, организовавшись в гигантскую колонну, двинулись в сторону Государственной Думы, чтобы потребовать официального ответа на обращение женских организаций. Марш проходил под лозунгами: «Место женщины в Учредительном собрании!», «Без участия женщин избирательное право – не всеобщее!», «Требуем голоса в Учредительном собрании!» и т.д. Среди манифестанток можно было встретить представительниц самых разных слоев общества – фабричных работниц и женщин-врачей, больничных сиделок и писательниц, горничных и курсисток, телеграфисток и сестер милосердия. Подойдя к Государственной Думе, манифестантки потребовали, чтобы к ним вышел сам М.В. Родзянко. Они заявили, что не покинут площадь, пока не получат положительного ответа на свои требования. Под их давлением сначала М.В.Родзянко, а затем и князь Г.Е. Львов заявили о том, что власти признают законность требований манифестанток и готовы расширить норму «всеобщее избирательное право», включив в нее и право голоса для российских женщин. Это обещание было выполнено. В «Официальное положение о выборах в Учредительное собрание», утвержденное Временным правительством 20 июля и вступившее в силу 11 сентября 1917 года, вошла норма, устанавливавшая, что Учредительное собрание будет избрано на основе «всеобщего, без различия пола, и равного избирательного права». Больше того, в состав Временного правительства включили известную благотворительницу графиню Софью Панину, которая возглавила Министерство социального призрения. Представительница партии социал-демократов (меньшевиков) Екатерина Кускова первой из русских женщин получила статус депутата законодательного органа власти.
Так столетие назад Февральская революция официально признала равноправие женщин одним из принципов функционирования российской политики. Установившаяся после Октябрьских событий советская власть подтвердила верность этому принципу.
Эти факты означали, что в поле политики произошла некая гендерная реконструкция, или передел, – в это поле, нарушая традиционную мужскую монополию на власть, были допущены женщины.
Такой передел на заре ХХ века начался по всему миру. Для нас важно то, что Россия вступила на этот путь одной из первых. Впереди нее оказались только три страны: Новая Зеландия, которая предоставила своим гражданкам право голоса в 1893 г., Австралия – в 1896 г., Дания – в 1915 г. Вслед за Россией шли Австрия – 1918 г.; Германия и Нидерланды – 1919 г.; США и Исландия – 1920 г., Великобритания – 1928 г., Франция – 1944 г., Италия – 1945 г., Бельгия – 1948 г. и т.д.
Российский случай можно считать типичным для истории борьбы за женское равноправие. Начиная с эпохи великих буржуазных революций и вплоть до наших дней, процесс слома традиционных гендерных логик в политике, как правило, приходится на периоды подъемов социальных движений или даже революционных потрясений. Алгоритм процесса примерно одинаков для разных стран и разных культур: на волне массовых выступлений женщины заявляют о своих социальных интересах, о претензиях на участие в политическом процессе. Реакция власть имущих на эти заявления практически всегда отрицательная. Почему? Свой ответ на этот вопрос дал один из крупнейших мыслителей современности Р. Дарендорф: «Долгое время аристотелевское положение о том, что женщины ‘по природе’ может быть и не люди второго сорта, но все же должны находиться у домашнего очага, а не на рыночной площади гражданской жизни, господствовало в государственной философии. Движение суфражисток привязало требование гражданских прав к вопросу об избирательном праве и в конце концов, после Первой мировой войны, добилось успеха в большинстве развитых стран. Однако дискриминация, превращающая женщин в ‘граждан второго класса’, сохранилась и сохраняется до сих пор». Современная политика во многом воспроизводит это свое якобы «онтологическое» свойство – она является «естественной» средой в основном для лиц мужского пола. Мужчины – «политические животные» по определению. Появление женщин в поле политики требует специального обоснования. По мнению некоторых исследователей, само это поле очерчивается путем означивания женщин как некоего «чужого», или «другого», в его пространстве. Авторитетная американская исследовательница Джудит Батлер писала в этой связи, что «сфера политики выстраивает себя через производство и натурализацию ‘до-‘ и ‘не-политического’. Это – производство конститутивного внешнего». Такие несущие конструкции ранней либеральной политики как универсальность, равенство, правовой субъект «выстроены через акты немаркированных расовых и гендерных исключений и путем слияния политики с публичной жизнью, где приватное (репродукция, сфера «феминного») рассматривается как до-политическое».
Тем не менее, импульс, заданный требованиями суфражисток переделать политическое поле с учетом гендерного фактора, пусть медленно, но срабатывает на протяжение ХХ - начала ХХI веков. Так, в период с 1999 по 2015 г. число женщин в парламентах мира практически удвоилось, в целом оно составляет сейчас чуть более 20%.
Эксперты Всемирного Экономического Форума (ВЭФ - Давос) подсчитали, что при нынешних темпах перемен для преодоления «гендерного разрыва» в политической жизни в целом в мире потребуется около 80-ти лет.
Какова ситуация в нынешнем поле российской политики? Приведу несколько цифр. В Государственной думе последнего созыва заседает 16% женщин. В составе Совета Федерации, возглавляемого Валентиной Матвиенко, 16% женщин. В правительстве работают три женщины – заместитель председателя Ольга Голодец, министр здравоохранения Вероника Скворцова, министр образования Ольга Васильева. Во главе РФ женщин не было никогда. Претендовали на пост президента страны три политика: Галина Старовойтова на выборах 1996 г., Элла Памфилова – в 2000 г. и Ирина Хакамада – в 2004 г. По оценке Межпарламентского союза по представительству женщин в законодательном органе власти Россия занимает 132 место в мире. Согласно докладу ВЭФ «Гендерный Разрыв-2016», по трем из четырех основных показателей, выводимых экспертами ВЭФ, Россия находится в первой трети списка из 144 стран, участвовавших в этом исследовании: 41-е место в обеспечении равенства возможностей женщин и мужчин в экономической жизни, 45-е - по доступу к образованию, 40-е - по возможностям в сфере здравоохранения.
Однако в графе «обладание политической властью» эксперты ВЭФ поставили РФ только на 129 место, что в целом сдвинуло Россию на 75 место общего рейтинга.
Почему в стране, которая столетие назад, в числе первых в мире законодательно обеспечила своим гражданкам право избирать и быть избранными во все органы власти, женщины все еще остаются «чужими» в поле политики? Однозначного ответа на этот вопрос нет, да, видимо, и быть не может. Дело тут и в особенностях исторического развития страны, и в специфике ее политической культуры и политической системы, и в проблемах законодательного обеспечения гендерного равноправия и т.д.
Хотя революционные события 1917 года формально наделили гражданок всей совокупностью прав человека, возникший на их основе строй можно с полным основанием назвать социализмом с «мужским лицом». Очень показательно, что советская власть практически с первых своих шагов запретила деятельность тех женских общественных организаций, которые, собственно, и обеспечили признание требований гендерного равноправия. Несмотря на законодательные установления, в реальности к женщинам относились как к гражданам не совсем полноценным, «другим». Женщины имели право на труд, но общество осуждало тех из них, кто, как бы на мужской манер, выстраивал карьеру. Они были активными общественницами, но никогда не осмеливались публично поставить вопрос об ущемлении своих прав, о дискриминации по признаку пола. Они имели право на представительство в структурах власти, но им отвели квоту только в органах законодательной власти, в ту пору по большому счету – чисто декоративной, и не пускали в «святая святых» этой власти – в руководящие органы партии, в ЦК и Политбюро. Особенно очевидно это было в сталинские времена. Полное отсутствие женщин там, где принимались реальные политические решения, камуфлировалось широкими декларациями о равенстве женщин и их активном участии в строительстве социализма, а также набором женских лиц в президиумах съездов, официальных собраний, показателями их численности в местных и верховных органах законодательной власти.
Такое решение женского вопроса не пошатнуло глубинных основ традиционной политической культуры. Слабый гражданский потенциал женщин, слабая осознанность проблематики прав человека, эмансипация в границах, устанавливаемых государством, – вот то историческое наследие, которое определяет сегодня структуру их гражданских и политических возможностей. Не случайно, в нынешней России даже женщины, с трудом получившие депутатский мандат, либо вообще не размышляют, либо всерьез сомневаются в правомочности самой темы гендерного равноправия и зачастую не признают значимой проблематику прав человека. А в общественных дискуссиях любой разговор о правах женщин очень быстро сводится, с одной стороны, к проблеме материнства и детства в духе биологического редукционизма, с другой - к проблеме «секса». И практически никто из представителей политического истеблишмента не ставит вопрос о необходимости формирования гендерной повестки дня, включая законы о гендерной дискриминации, о насилии над женщинами, о запрете антиабортной пропаганды. Кстати, такой закон в феврале 2017 года был принят во Франции. В нем антиабортная пропаганда объявлена нарушением прав человека на свободный выбор репродуктивного поведения.
Заключая, отмечу:
ХХ век начинался для русских женщин как век эмансипации. Эмансипации трудной, сложной, не завершившейся до сих пор. В наши дни возникают опасения, что ХХI век может оборвать эту тенденцию. Насколько эти опасения оправданны?
В поисках ответа обратимся к данным опроса общественного мнения, который провели социологи «Левада - центра» в феврале 2017 г. Основная тема опроса: «одобряют ли наши сограждане участие женщин в политике». Две трети респондентов (66%) высказались в ходе опроса «за» участие женщин в политике и «за» их работу на высших государственных постах, но исключая президентский пост. Претензии женщин на пост президента страны поддержала лишь треть респондентов. Для обозначения изменений в общественном мнении социологи привели данные десятилетней давности. В 2006 г. почти 75% респондентов поддерживали участие женщин в политике. А «за» избрание женщины на пост президента высказывались 46% респондентов. Налицо вроде бы усиление гендерного разрыва в отношении общества к политическим возможностям женщин и мужчин. Однако все не так просто. В этом опросе 2017 года особо выделилась группа 18-24 летних женщин: 87% из них высказались «за» участие женщин в политике; 59% – за избрание женщины на пост президента страны. Судя по ответам этой группы респонденток, гендерный передел поля политики в России, похоже, будет продолжаться.

Институт социологии РАН

Список литературы:
1. Айвазова С. Русские женщины в лабиринте равноправия. - М.: РИК Русанова, 1998. С.57; 134-135.
2. Батлер Дж. Случайно сложившиеся основания. // Введение в гендерные исследования. Часть II. - СПб: Алетейя, 2001. С. 256.
3. Гиппиус З. Дневники. - М.: Изд-во «Захаров», 2002. С.92-93.
4. Дарендорф Р. Современный социальный конфликт. Очерк политической свободы. - М.: РОССПЭН, 2002. С. 52.
5. Женщины в политике. Опрос Левада–центра от 17 – 20 февраля 2017 г. - http://www.levada.ru/2017/03/03/zhenskij-den-i-prava
6. Юкина И.И., Гусева Ю.Е. Женский Петербург. СПб.:Алетейя, 2004. С.260-261
7. Global Gender Gap Report 2016- Reports - World Economic Forum. - http://reports.weforum.org/global-gender-gap-report-2016