Поэт Странник: Поэт, «познавший тайну малого творенья»

Валентина Синкевич

Сентябрь 29, 2018



Так охарактеризовал свое творчество в стихотворении «Спичка» поэт, писавший под псевдонимом Странник:

Усталый человек взмахнул рукой
И горький дым глотает по привычке.
И нет во всех мирах души такой,
Которая жалела бы о спичке.

Но, может быть, есть все же сын земной,
Познавший тайну малого творенья, –
Пусть будет он, хотя бы, только мной,
И дар его – одним стихотвореньем.

Сейчас мне вспомнилось, как более полусотни лет назад, я поехала в Нью-Йорк на первое американское выступление уже тогда знаменитого Евгения Евтушенко. Еле достала билет и еле протиснулась в зал, переполненный американской и русско-эмигрантской публикой. Последняя, в те далекие времена, была только первой и второй волны – третья никому не снилась даже в самых фантастических снах. После чтения стихов публика наперебой задавала вопросы неутомимому (до сих пор) поэту. На вопрос – кого из эмигрантских поэтов он знает, Евтушенко, не задумываясь, назвал два имени: Иван Елагин и Странник. Имя Странника прозвучало неожиданно в устах советского поэта. Архиепископ Иоанн, в миру князь Дмитрий Шаховской, поэт Странник, – аристократ, первая эмиграция, для Советского Союза не столь одиозная, как вторая, но все же!

Странник был известен далеко за пределами его последней земной обители – Калифорнии. Биография его необыкновенна, она на редкость соответствует его литературному псевдониму.

Дмитрий Алексеевич Шаховской родился в 1902 году в Москве. Умер в 1989 в Сан-Франциско. В несовершеннолетнем возрасте он участвовал в Гражданской войне на стороне Белых, в 16 лет был контужен и после госпиталя демобилизован. Затем он поступил радистом на пассажирский пароход, на котором приплыл в Константинополь. Оттуда попал во Францию. Учился в Бельгии, в Лувенском университете на философско-словесном факультете. В Париже, где жила его родная сестра – писательница Зинаида Алексеевна Шаховская, будущий редактор газеты «Русская мысль», Шаховской редактировал журнал «Благонамеренный» (в нем публиковалась Цветаева). В 1926 году он поехал на Афон, там принял монашеский постриг и был наречен Иоанном. Затем служил в европейских православных церквях (Франция, Сербия, Германия), позже переехал в Америку, получил сан Епископа и со временем – сан Архиепископа Сан-францисского. Владыка Иоанн автор многих богословских трудов и также автор ряда поэтических книг и сборников. В Советской России он был более всего известен своими религиозными радиобеседами «Голоса Америки».

Многое о нем как о человеке можно найти в довольно большой книге (318 стр.) «Странник. Переписка с Кленовским» (1). В ней необыкновенно четко вырисовывается портрет двух одаренных людей, пусть поэтически одаренных неодинаково, но глубоко верующих и религиозных.

С Владыкой Иоанном мне не удалось встретиться лично. У нас была лишь небольшая переписка, и в 1984 году я опубликовала в «Новом русском слове» рецензию на его последний сборник стихов «Удивительная земля» (1983). Странник печатался в поэтическом альманахе «Перекрестки». Однажды, вместе со стихами он прислал мне ксерокопию двух коротких писем Надежды Мандельштам, отметив, что они будут для меня интересны (их я приведу в конце этого очерка). Он также подарил мне несколько своих книг с дарственными надписями. Вот одна из них на титульном листе книги «Переписка с Кленовским» (пунктуация оригинала):

«Поэту Валентине Синкевич, от меня – самое доброе пожелание, а от Вашего друга по искусству (2), – эта книга и – время ее к Вам посылки.

Странник. Большая эта книга
с маленькой в контакте.
1 сент. 1981. Калифорния»

«С маленькой в контакте» – речь идет о небольшом сборнике «Поэма о русской любви», изданном в Париже в 1977 году. Там есть такие строки:

С младенчества Россию я люблю.
С Америкой сдружил я жизнь мою.
Две с т р а н н о с т и (3) в себе соединяя,
Я Странником себя лишь называю,
И потому не говорю – пою...

Адресат Странника в «Переписке с Кленовским» – известный поэт второй волны эмиграции (псевдоним стал затем его настоящей фамилией), сын художника-пейзажиста Иосифа Евгеньевича Крачковского. Дмитрий Иосифович родился в 1893 году в Петербурге, умер в 1977 году в небольшом баварском городе Траунштейн.

Знакомство двух поэтов разных эмиграций и судеб вначале было лишь эпистолярным, затем Владыка Иоанн нередко навещал чету Кленовских, проживших долгое время в немецком старческом доме. Их переписка очень скоро переросла в тесную дружбу – творческую и просто человеческую. Кленовский стал поэтическим мэтром Странника. Это он посоветовал поэту-пастырю взять псевдоним Странник для своих поэтических публикаций. «Странствия» – первый сборник стихов под этим псевдонимом вышел в 1960 году в Нью-Йорке. Он был написан во время «странствий» поэта по городам Америки и по странам Европы, и Малой Азии.

О возникновении долголетней дружбы двух поэтов в предисловии к «Переписке» Странник пишет, что «вскоре после войны, меня с ним познакомило одно из лучших религиозных стихотворений русской поэзии: “Свет горит во мне и надо мною”». Это семистрофное стихотворение называется «Всевышнему». Вот его первая строфа:

Свет горит во мне и надо мною –
Мрака нет и нету пустоты!
Звездным небом и моей душою
Ты твердишь, что существуешь Ты!

И предпоследняя строфа этого же стихотворения:

Как же я Твое не вспомню имя,
Сущего, Тебя не назову!
Жизнь проходит тропами глухими,
И тобой, щедротами Твоими –
Только ими! – я еще живу.

Я тоже узнала, что есть поэт Дмитрий Кленовский по одному из его стихотворений. Узнала, что он представитель второй волны эмиграции, был единодушно признан «своим» строгими пиитами первой волны.

История такова. Жила я в те давние годы в Гамбурге, в одном из лагерей для перемещенных лиц. После окончания войны, когда еще звучал в ушах «Бомбы истошный крик» (Иван Елагин), и еще становились «дома на костыли» (снова Иван Елагин), вдруг читаешь такие строчки:

Если кошка пищит у двери
И ты можешь ее впустить –
Помоги обогреться зверю,
У плиты молока попить.

Что в этих строчках? Поэтическое мастерство? Необыкновенные образы? Редкие рифмы? Нет, не мастерство – образы, рифмы, та или иная замысловатая лирика. В этих простых строчках есть душа, доброта, необходимая во все времена, но особенно в те, уничтожавшие веру в доброту. Это больше, чем литература. Но и в то время нашелся поэт, сказавший доброе слово, попросивший пожалеть даже зверюшку, тоже несчастную и беззащитную.

Странник пишет в предисловии к «Переписке»: «Бывает, что за стилистическими упражнениями и даже мастерством, мы видим поэта. И так он ведет свою строчку, и иначе, и опускает, и поднимает ее, и позванивает аллитерациями, а поэзия лишь мошкой малой летает около стихов».

Основные качества поэзии Странника, конечно же, не нужно искать в поэтическом мастерстве. Корни его поэзии в другом. Тяга к высшему: небо, Бог и религия. Любовь к земле, «удивительной земле», и ко всему на ней, ко всему прекрасному, данному ей свыше: люди, природа, поэзия:

Стучится кровь к сердцам ленивым,
Летит земля сквозь тьму орбит,
А василек на белых нивах
О небе с нами говорит.

И открывая нам несмело
Дорогу к радостным слезам,
Он прячет худенькое тело
И васильковые глаза.

Притом Архиепископ Иоанн был человеком «от мира сего» и далеким от религиозного фанатизма. Он не запугивал свою паству адскими муками за многия наши человеческие прегрешения. Был и против религиозного насилия. Говорил в стихах:

За горло взявши, в рай тащить нельзя,
Уж это пробовали многократно.
В концлагерь только так ведет стезя,
Не возвращающая нас обратно…

Но все-таки в поэзии своим «основным» героем Странник называет небо:

Но главный мой герой – не человек.
Я человека чту, люблю, но все же,
Так мало человек поправить может,
Хотя испортить может целый век.

Над человеком есть и небо тоже,
Над человеком есть и звездный бег,
И небо есть над звездами иное…
Считаю небо основным героем…

Человек действительно может испортить «целый век». Для подтверждения этих слов не нужно рыться в древних, пыльных архивах: в памяти сразу же возникают две одиозные фигуры – Гитлер и Сталин.

Так же была у Странника глубокая любовь к России – восторженная, ностальгическая и сопереживающая. Вот плач над немой, подцензурной его Россией:

Над русским словом все еще стоит гроза,
Она идет еще и над Россией.
Мне трудно ямбу посмотреть в глаза
Страдальческие, русские такие.
Без слов дрожит любви моей слеза,
Поля и города лежат немые…

Или:

Мы не ждем никого, не ищем.
Но вдали, где светел восток,
Над одной далекой крышей
Покосился живой дымок.

И для нас это утро сада,
Вдалеке чуть заметный дым…
Ничего иного не надо,
Пусть достанется все другим.

«Дым отечества» для этого поэта был, действительно, «сладок и приятен». И мысли поэта в стихах должны быть выражены простыми, четкими человеческими словами. Он повторял это часто и убежденно. Вот одно из многих его высказываний на тему простоты и четкости мыслей и слов:

Он все еще стоит, чудесный русский лес,
Его листва зазеленела снова.
Словам простым, как и всему простому,
Теперь мы придаем все больший вес.
И хорошо, что новым стало снова
Простое человеческое слово.

Странник, Архиепископ Иоанн Сан-францисский дожил до 87 лет. В антологии «Вернуться в Россию стихами» (1995) Вадим Крейд пишет: «За 18 дней до кончины, очнувшись от забытья, больной объявил о точном дне своей смерти». Точный день – 30 мая.

* * *

Вот два кратких письма Надежды Яковлевны Мандельштам, адресованные Владыке Иоанну.

Письмо № 1:

«Владыко (4) Иоанн! Мне было очень лестно получить от Вас записку. Рада Вам сообщить, что я верующая (православная в 3 поколениях) – дед со стороны отца был кантонистом (читали у Лескова?). Церковница, с детства. По национальности я еврейка. Мандельштам тоже был верующим. Он крестился не из-за университета, как пишут у Вас, а потому, что не мог жить без Христа. Горько это разделение – никогда не получу от Вас благословения.

Ваша Надежда Мандельштам 12 мая 1979 года

Письмо № 2:

«Владыко Иоанн! Мне лестно Ваше внимание. Я его, конечно, отношу к тому, что я вдова Мандельштама. Вы меня зовете за океан, а я еле выползаю на кухню своей квартиры. Мне очень больно, что мы не увидимся, но сколько людей я уже не увидела. Чудо, что я дожила до 90 лет и еще в своем уме. Спасибо за деньги. Вера мне купила в валютном магазине продуктов.

Я смертно устала от этой жизни, но верю в будущую. Там я надеюсь выцарапать глаза О. М. за то, чему он меня обрек. Книги Вера мне дала.

Н. М.

Под письмом Надежды Яковлевны приписка Архиепископа Иоанна:

«Примечание: Если первое письмо датировано точно: 12 мая 1979 г., то это второе надо датировать прибл. Годом позже.

К сожалению, со второго письма Надежды Мандельштам почти невозможно сделать копию: бледные буквы еле различимы.

Примечания:

1.Странник. Переписка с Кленовским. Под ред. Ренэ Герра. – Париж: Альбатрос,1981. 318 с.
2. Ренэ Герра (прим. В. Синкевич)
3. Разрядка автора
4. Владыко – не опечатка, а некогда седьмой, звательный падеж русского языка. В середине XVI века он был окончательно упразднен, но остался в православных богослужениях и иногда в обращении к духовным лицам высокого сана (прим. автора).

__________________________
1. Князь Дмитрий Шаховской (Странник, 1926 г.)
2. Фотокопия первого письма Надежды Мандельштам