Открылся крупнейший в России мемориал жертвам сталинских репрессий

Любовь Кулябко

Октябрь 07, 2017



Над Бутовским полигоном раздается колокольный звон. Это вспоминают расстрелянных в 1930-х годах: здесь лежит больше 20 тысяч человек. 27 сентября в память о них недалеко от общих могил открылся «Сад памяти» – ров с именем каждого похороненного. Это самый большой в нашей стране монумент погибшим в годы сталинских репрессий.

Если светит солнце, то и не сразу поймешь, где находишься — не видны холмы с искусственными цветами. «Сад памяти» вообще скрыт за яблонями — их еще в 1970-х высадили сотрудники КГБ, получившие здесь дачи.

Территорию передали РПЦ в 1995 году, тогда же здесь появился первый крест в память о невинно убиенных. Тогда же построили первый деревянный храм, а позднее – уже в 2007 году – состоялось открытие храма Новомучеников и Исповедников Российских. Теперь именно там служат молебны.

В сущности, это никакой не сад — просто ров глубиной два метра и 300 метров в длину. Одна большая — на 20 762 человека — могила. В самом конце — большой колокол: ударить в него может любой.

«Мы не думали, что понадобится столько камня», - говорит главный архитектор мемориала Александр Жернаков. На стенах рва - имя, фамилия, год рождения. День смерти у многих общий. Бутовский политон - жуткое место. Расстрелы начались 8 августа 1937 года и продолжались до 19 октября 1938. Были «хорошие» дни - когда, например, убили всего 11 человек. Самым страшным считается 28 февраля 1938 - тогда расстреляли сразу 562 человек.

Тобиас Владимир, Цабек Борис, Селюшкин Гавриил... За каждым именем - своя жуткая история о тех страшных ночах, когда людей привозили сюда в фургонах на 20-30 человек. Сравнивали с фото в деле, озвучивали приговор, подводили ко рву и расстреливали. Таких огромных ям здесь было 13. На Бутовском полигоне, в отличие от «Коммунарки», где расстреливали элиту партии, убивали простых рабочих, солдат, крестьян. Многие - жители близлежащих сёл, так называемый «кулацкий элемент».

С черно-белой фотографии смотрит человек с пышными усами - Василий Орлов.

– Сын священника, родился в 1883 году, закончил МГУ, работал юристом, – говорит его внучатая племянница Александра Макаревич. – Был достойным человеком. За что взяли? Как и всех: по статье 58, часть 2, за антисоветскую агитацию. Я узнала об этом только в 1993 году...

Основной массив документов, включающий в себя архивно-следственные дела политзаключенных, был обнаружен в 1990 году. Тогда на полигон стали приезжать родственники.

– А у вас 10 марта кто? – спрашивает мужчина лет шестидесяти. Мы стоим перед плитой, сверху донизу расписанной именами. Мой собеседник - Евгений Маслов - находит одно из них: Якова Маслова. – Ему 35 лет было. Я о нем все говорю: «Дед, дед», а он в два раза меня моложе.

Евгений рассказывает о своем дедушке: жил в Орехово-Зуево, никого не трогал... Правда, был из купцов. Потом был 1938 год...

– Якобы он собрал команду, хотел убить товарища Сталина, – говорит Маслов. – Не сознался на допросе. Но был второй человек, которого додавили, и он донес. Значит, преступный замысел доказан. Десять лет без права переписки... Бабушка искала, писала письма. Потом ответили: Яков в 1943 году умер от воспаления легких. Я был уверен, что где-то в ГУЛАГе. Был в Норильске в командировке, думал: где-то здесь мой дед... Потом оказалось, что он рядом: я живу в Северном Бутове, можно ходить пешком.

...Открытие получилось по-настоящему народным. Вместо чиновников в костюмах – священники, бабушки и дедушки с лампадками и цветами. Монумент построили на деньги родственников убитых. Среди выступавших с речью - вдова Солженицына Наталья Дмитриевна:

– Короче и лучше всего сказал Твардовский в поэме «По праву памяти»: «Кто прячет прошлое ревниво, тот вряд ли с будущим в ладу». Для меня этот памятник — как раз надежда, что мы будем в ладу с будущим.

«Открытие бюста Сталина и этого монумента в течение одной недели – это как?», – спросили Наталью Солженицыну.

– Это та реальность, в которой мы живем.

В этой реальности министр культуры Мединский выступил на открытии памятника Сталину, а не жертвам репрессий его имени.

...Непрерывный людской поток «омывает» стены рва около часа. Скоро под каждой табличкой появляется охапка цветов - белых и красных. Каждый человек бьет в колокол: бом, бом... Если ударит 20 тысяч человек - громко ли будет?

Первая публикация 27 сентября:
http://www.mk.ru/moscow/2017/09/27/otkrylsya-krupneyshiy-v-rossii-memorial-zhertvam-stalinskikh-repressiy.html

Комментарий главного редактора НЖ:
А вот 22 сентября на т.н. «Аллее правителей» в Москве установили, среди прочих, бюст Сталину (INTERFAX). В открытии принял участие министр культуры Мединский. Еще раньше, в июле 2015-го, он же призвал россиян «покончить, наконец, с затянувшимся в некоторых головах ‘культом личности’». - «Место Сталина – в истории и исторической памяти», - процитировали министра «Известия». Да, в исторической памяти – и в «некоторых головах». Например, в моей, в которой имя Сталина навсегда заклеймено как имя убийцы, преступника, планомерно, сознательно, в стиле маньяка, десятилетиями успешно уничтожавшего попавший под его власть народ. И когда сегодня министр, извините, культуры отмахивается с усмешкой (см. теледебаты на «Дожде», просмотр 26 сентября), что, мол, Сталин уже никого в ГУЛаг не отправит (его высказывание 2015-го года), в этот момент Мединский, лицо официальное, своей властью покрывает преступника. Официально осужденного тем самым государством, преемником которого считает себя сегодняшняя Россия, - так же вполне официально, вплоть до выплаты советских долгов. Пока никто из власть предержащих в России официально не отменял Осуждение Культа Личности. Таким образом министр государства выступает против государства, назначившего его министром. И против человеческой совети. Долги, как известно, бывают не только финансовые, но и нравственные. И реабилитируя, по сути, в своих высказываниях Сталина, министр выступает против народа этого государства, осудившего - РАЗ И НАВСЕГДА – культ личности Сталина и проклявшего само имя его.
Да, я - за историческую память. И потому я – помню. И буду помнить всегда преступления советской власти. В моей, одной из многочисленных, тех самых «некоторых голов», навсегда будет жить проклятие убийцам и память о моем деде – простом крестьянине, «белом» солдате, честно служившем своей родине и убиенном за преданность ей 8 января 1938 года. И в головах моих детей будет жить эта память. И так – до седьмого колена. Пока будет существовать мой род. А вот про Мединского мы забудем, как только его уволят в череде ему подобных. Они, мединские, не относятся к тем, о ком стоит помнить.

М. Адамович