Мистика Гиндукуша, или Почему далекий и отсталый Афганистан становится важным фактором мировой геополитики

Владимир Снегирев

Май 13, 2017



Несколько лет назад я покидал Кабул после очередной афганской командировки. Афганистан на четверть века стал моей судьбой: работа корреспондентом, вызволение пленных и поиск останков погибших солдат, статьи в газетах, книги, диссертация на звание ученой степени, участие в научных конференциях, афганское братство… Когда самолет поднялся в небо и стал накручивать круги над столицей, я приник к иллюминатору. Кабул, словно в перевернутом бинокле, отдалялся, таял в сизых сумерках. Я вдруг поймал себя на мысли: этот город сейчас, после нашествия талибов, напоминает черную дыру.
Да и разве сам Афганистан не есть преисподняя, в которую ухают цивилизации – с их хваленым спецназом, космической разведкой, лазерными прицелами, их танками, ракетами, вертолетами и стратегическими бомбардировщиками? Британцы в 19-м веке, Советы – в 20-м, американцы с союзниками – в 21-м.
Есть, есть что-то явно мистическое в этой стране, девяносто процентов территории которой занимают голые скалы и бесплодные пустыни.
Хотя, справедливости ради, надо сказать, что Афганистан, о котором так много и горячо говорили в 80-е годы прошлого века, теперь почти забыт. И это странно. Ведь и сегодня там происходит примерно то же самое, что было тридцать лет назад. Бородатые люди в галошах на босу ногу, вооруженные автоматами Калашникова, каждый день атакуют столицу, провинциальные центры и крупные города. Минируют дороги, устраивают засады, посылают смертников в места скопления людей. Центральная власть, как и тогда, заканчивается с наступлением сумерек. Хозяева афганской ночи – отпетые разбойники.
Тридцать лет назад советская армия и ее кабульские союзники тщетно сражались с моджахедами. Теперь американская армия и ее сателлиты также безрезультатно бьются с талибами. Разница между первыми и вторыми невелика: их бойцы – это неграмотные крестьяне и скотоводы, их вожди – циничные и беспощадные исламские фанатики.
Однако в 80-е партизан поддерживал почти весь остальной мир. Это происходило не потому, что фанатики были близки Западу или Китаю, а исключительно потому, что стечение обстоятельств сделало исламистов главным орудием разрушения «империи зла», как с легкой руки Рейгана именовался СССР. Финансируя их, давая им оружие, боеприпасы, военное снаряжение, спонсоры моджахедов менее всего были озабочены «борьбой афганцев за свободу» и будущим бедной страны – бесспорность этого утверждения доказана многократно. Цель была другой: истощить ресурсы Советского Союза, скомпрометировать его перед всем миром, расшатать казавшиеся еще недавно незыблемыми идеологические устои.
Так же бесспорно следующее: заманив в капкан Советы, спонсоры моджахедов помимо своей воли заложили мины под собственное будущее, ибо откупорили бутылку с Джином в виде мирового терроризма. Почти все известные ныне радикальные подпольщики («Аль-Каида», «Исламское государство», Талибан и др) корнями уходят в те далекие годы. Их лидеры получали боевое крещение в схватках с «ограниченным контингентом советских войск», их ядра формировались в том числе и с помощью денег западных доброхотов.
Это, кстати, один из важных уроков той афганской войны. Решая тактические, сиюминутные задачи, нельзя не учитывать последствия. Благими намерениями бывает вымощена дорога в ад.
Конечно, мне могут возразить, что есть, дескать, большая разница: Советы пытались за Пянджем силой насадить свою идеологию, а Запад сейчас сеет там семена истиной демократии. Но только очень наивный человек может поверить этому. Подавляющее большинство афганцев абсолютно равнодушно как к коммунизму, так и к ценностям западной демократии, а возбуждает их лишь одно – любое иностранное военное вмешательство.
Как вторжение наших войск в 1979 году спровоцировало массовое сопротивление афганцев практически по всей стране, так и миссия стран НАТО, начавшаяся в 2001-м стимулировала Талибан и иные радикальные фронты к развертыванию активной борьбы – теперь не только «за чистоту ислама», но и против иностранного военного присутствия. Для примера посмотрите хотя бы статистику нападений в 2001-м и спустя десять лет: чем больше воевали против партизан, тем значительнее становились их успехи.
Такова безумная логика подобных войн.
Да, талибы используют в своей борьбе террористические методы, но у движения – признаем это – есть своя идеология и, увы, ей симпатизируют – кто открыто, кто втайне – сотни тысяч афганцев. А раз так, то военного решения этой проблемы не существует. Как не существовало его четверть века назад, когда в афганских горах выполняли «интернациональный долг» мои соотечественники.
Давайте, наконец, признаем очевидное: якобы борясь с терроризмом, и западное, и российское общество не лечит болезнь, а лишь купирует ее симптомы. Иными словами, это, скорее, видимость борьбы.
Еще одна параллель с 80-ми: как и тогда, злейший враг постепенно становится если и не другом, то противником, с которым лучше договариваться. «Душманов» и бандитов к исходу того противостояния стали называть вооруженной оппозицией, президент Наджибулла объявил политику национального примирения, его люди вступили в тайные и явные переговоры с лидерами главных исламских партий. А разве не то же самое происходит сейчас? Осознав бесперспективность войны, Кабул пригласил за стол переговоров своего злейшего врага – Гульбеддина Хекматьяра, а за кулисами пытается также о чем-то договориться с лидерами талибов.
Даю голову на отсечение: то же самое будет происходить в Сирии, когда «террористов», противостоящих режиму Асада, мы станем вежливо называть оппозицией и будем искать диалога с ними.
Но вернемся к Афганистану. Я убежденный и последовательный противник всякой конспирологии. Однако в данном случае должен признать, что многие вещи мне кажутся необъяснимыми. Например, следующее. Всякому ясно, отчего 100-тысячное советское войско не смогло победить местных бородачей. Нет, не только потому, что они сражались за свою веру и за свою свободу. Существенным фактором – и это очевидно сейчас, когда на Западе опубликованы мемуары заокеанских политиков и офицеров ЦРУ, – являются те колоссальные ресурсы, которые были выделены в помощь моджахедам. По официальным американским источникам в разгар войны они достигали почти полутора миллиардов долларов в год. А ведь доллар тогда весил значительно тяжелее, чем сейчас.
Что же мы видим сегодня? «Ограниченный контингент» международных сил, который еще три года назад по своему потенциалу не уступал, а в чем-то даже превосходил советскую 40-ю армию, не смог переломить ситуацию в свою пользу. И не только потому, что его противник опирается на веру в Аллаха и поддержку местного населения. Ясно ведь, что оружие, боеприпасы, средства связи партизанам не с неба падают. Тогда вопрос: кто эти щедрые люди, которые не жалеют миллиардов на поддержку талибов? Где живут? Какие цели преследуют? И главный вопрос: отчего за все эти годы никто не назвал источники столь щедрого финансирования?
Еще одна загадка: отчего Пакистан, столь зависимый во всех отношениях от США, открыто и даже демонстративно поддерживает противников Кабульского режима? Конечно, узду и на пакистанцев можно надеть. Но только, сдается мне, есть и в Вашингтоне какие-то тайные силы, подбрасывающие поленья в костер этой войны.
Или такой вопрос. В период с 2002 по 2016 гг. Штаты вложили в афганские дела больше 150 млрд долларов. Ну, допустим, половина из них ушла на обеспечение пребывания военного контингента. А что стало с другими миллиардами? Только не надо говорить, что они вложены в восстановление афганской инфраструктуры. Увы, эти деньги банально разворованы – самими американцами или их афганскими партнерами или, что скорее всего, сообща.
Ну разве – не «черная дыра», этот Афганистан?
Так что же с ним делать? Бросить, забыть, как это сделал Запад после 1992 года? Нет, ребята, эту ношу всем нам предстоит нести еще долго.
Афганистан ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра и без опеки. Если западные страны всерьез думают о полном выводе войск и эвакуации всех военных баз (лично я в это не верю), то все равно груз афганских проблем им предстоит нести еще долго, если не всегда.
Просто бросить значит опять наступить на те же грабли. Пользуясь отсутствием сильной центральной власти, межэтническими противоречиями внутри общества, тотальной отсталостью, всякие религиозные экстремисты опять вернут себе утраченные позиции и оттуда снова станут угрожать миру.
Есть и еще один актуальный урок афганской войны 80-х. Историки до сих пор не могут прийти к единому мнению, что же стало главным аргументом для советских вождей, принявших роковое решение ввести войска накануне нового 1980 года.
Я убежден, что тогда критическая масса складывалась под влиянием целого ряда факторов. Престарелый генсек Леонид Брежнев был глубоко уязвлен гибелью главы Афганистана, столь же почтенного Н.-М.Тараки, который был задушен подушками по приказу Х. Амина. Брежнев в сентябре принимал афганского лидера в Москве, обещал ему свою поддержку и защиту, а тут такой конфуз. Кремлевский старец счел это личным оскорблением и прямым вызовом, на который следовало должным образом ответить.
Министр обороны маршал Дмитрий Устинов был откровенно озабочен озвученными осенью планами США по размещению в Европе ракет средней дальности, нацеленных на восток. Возможный выход Афганистана из зоны советского влияния означал бы (по его мнению) неминуемое размещение таких ракет и у южных границ страны, что самым серьезным образом нарушило бы сложившийся баланс сил. К тому же маршал очень хотел проверить «в деле» те гигантские арсеналы оружия, которые были накоплены в Советском Союзе, а также, пользуясь случаем, потренировать свою армию в реальной боевой обстановке.
Глава КГБ Юрий Андропов стал заложником той тенденциозной информации, которая поступала ему от офицеров разведки из Кабула. Согласно этим сведениям афганские вооруженные силы были не в состоянии сами справиться с оппозиционерами. К тому времени моджахеды атаковали режим с разных направлений. Тараки, а затем Амин умоляя Кремль оказать широкомасштабную военную поддержку, угрожали, что иначе исламские партизаны не остановятся, постараются распространить свое пагубное влияние на север, где проживают мусульмане советских среднеазиатских республик.
И, наконец, была одна общая фобия у всех тех, кто причастен к тому решению: наступил пик «холодной войны», обе стороны пребывали в постоянном страхе. Кто кого переиграет? У кого крепче нервы? – Москва тогда дрогнула первой, позволив заманить себя в ловушку, из которой не было выхода.
Если признать, что «холодная война» вернулась, то в ходу опять и прежние опасения, застарелые комплексы. «Афганистан слишком долго был шахматной доской, на которой разыгрывалась борьба других стран, испытывавших подозрение друг к другу. Завоевание доверия потребует времени», - заметил по этому поводу в 2010-м году глава МИД Великобритании Дэвид Милибанд. Я бы добавил: и мудрости тех политиков, от которых зависит наше будущее.

___________________________

Владимир Снегирев - публицист, военный корреспондент, лауреат профессиональных наград, «Золотое перо России», автор многих книг о военных конфликтах, в том числе «Операция ‘А’» об Афганистане и «‘Рыжий» о Рори Пеке.