Лучше не будет

Игорь Зотов

Сентябрь 29, 2018



Наконец-то, с огромным опозданием, посмотрел последний фильм Алексея Германа «Трудно быть богом». Не останавливаясь на его художественных достоинствах (они разочаровали, в отличие от других, выдающихся его картин), отмечу только одну-единственную идею, ради которой и написано было это предельно мрачное трехчасовое кинополотно: в России никогда ничего не изменится. Страна, да, неизбежно будет меняться внешне, но суть ее останется прежней, рабской. И можно на этом успокоится, уехать во внешнюю или внутреннюю эмиграцию, замкнуться, замереть, застыть, забыться...

Поскольку, чтобы могло измениться целое, необходимо, чтобы менялись его части. А части – то есть люди – меняться в России не хотят и не станут.

Дело не в том, что существует-де в русском человеке, как утверждают иные, некий ген рабства. На самом деле никакой генетической зависимости, естественно, нет, а есть непрерывное, из года в год, из десятилетия в десятилетие, из века в век, воспитание рабства собственным примером.

Прошедшие в сентябре в России выборы – лишнее тому подтверждение. Героями их стали вовсе не победившие кандидаты и не их кремлевские наставники, а вот те самые - обычные люди.

Есть у меня соседка, живет двумя этажами выше. Мы с ней не то что бы дружим - приятельствуем: то она за нашей кошкой посмотрит, пока мы в отъезде, то мы ее заболевшего мужа в поликлинику отвезем... Короче, хорошие соседские отношения, что само по себе в России редкость. Я не пытался обратить ее в другую веру, даже когда она сетовала, по врожденному русскому обычаю, на то, что Путину тяжело, а бояре его обманывают... Так, что-то ей рассказывал порой про «беднягу президента» и его окружение, но нарочито нейтрально.

И надо же – переубедил!

Вернее: решил, что переубедил. Во всяком случае, пиетету в отношении «несменяемого» в ее речах поубавилось, а кое-какая критика даже и проявилась.

Да и то, вряд ли это мое достижение – жизнь как бы научила. А вот и не научила... Повстречались случайно во дворе в день выборов, она шла с избирательного участка. Я даже и спрашивать не стал, блюдя свободу совести, она сама сказала с гордостью: «А я Единую Россию на три буквы послала! Голосовала за ЛДПР!»

Что тут сказать? Я, конечно, соседку поздравил...

Но она-то хотя бы искренне это сделала, искренне сочла, что своим поступком искореняет некое зло. А вот ее ровесницы и ровесники, которые дежурили на избирательных участках: учителя, врачи, работницы ДЭЗов, прочие мелкие госслужащие, те самые, которые делали массовые вбросы бюллетеней и переписывание протоколов по кремлевскому наущению, - они-то что своим детям-внукам говорят и будут рассказывать? Ведь таких «работало» на избирательных участках от Калининграда до Владивостока десятки, если не сотни тысяч. Фальсификаторами.

Они-то, в отличие от садистов из полиции и Росгвардии, разгонявших протестные акции и избивавших детей, не давали режиму никакой присяги. Работали за страх потерять место у государственной кормушки – и за совесть, воспитанную киселевыми, соловьеыми и прочими мамонтовыми (кормушка которых куда богаче белками, жирами и углеводами).

Абсурд же состоит в том, что фактически они меняли шило на мыло, фальсифицировали фальсификацию, поскольку никакой принципиальной разницы между партиями, милостиво допущенными Кремлем до выборов, не было, нет и никогда не будет.

Именно поэтому умиляться проигрышу «Единой России» в 3-4 регионах огромной страны нет никакого смысла. Даже если бы этих регионов была половина, или вообще – все до единого. Потому что страна в любом случае проголосовала за диктатуру в чуть более или в чуть менее мягком (жестком) варианте.

Или, если кому-то очень хочется демократии, – то страна голосовала за демократию, за демократию декоративную. За декорациями которой все те же ложь сильных и бесправие слабых.

И все это делается – sic!- не бронированной дланью росгвардейца, а нежной ручкой учителя младших классов или пухлой – регистратора районного ЗАГСа. Причем фактически бескорыстно, ибо можно ли назвать корыстью стыдный заработок в 25-30-40 тысяч рублей?

Кстати, по поводу денег. Попался тут весьма примечательный пост в «Фейсбуке», в котором уральская предпринимательница пожаловалась на невозможность делать нормальный бизнес в России. Она организовала в одном небольшом, традиционно депрессивном - где работы днем с огнем не сыскать – городке швейное производство: «...Условия у меня очень приличные: отдельное здание, отопление, туалет, небольшая комната отдыха, плита, чай, кофе, вентиляция промышленная, света много. Так вот беда, господа: заказов море, а работать швеи не хотят, ни за какую зарплату. Вырабатывают норму на 20 тыс. руб. и все, им хватает. Прошу их, бабы, родненькие, давайте сегодня до 8 вечера поработаем, сверхурочные получите. Нет, не нужны они им. У них настолько маленький кругозор, что им хватает 20, там где может быть 50. Тратить не на что. Пробовала уже и инвалидов привлекать, которые профориентацию прошли, – еще хуже история. Неделю поработают и уходят, с удивленным: «А у вас работать надо, оказывается». Одна девушка вообще попросила: «Вы скажите маме моей, что я плохо работаю, я дома хочу сидеть, а она меня заставляет». Девочке этой 30 лет, и ей пенсии по инвалидности хватает. Беда России в людях: злые и ленивые. Зарплату хотят, а работать нет...» И это еще без ссылок на повальное мужское русское пьянство.

На эту же самую проблему не так давно обратил внимание и аналитик Дмитрий Милин, сделав такое обобщение: «Проблема России намного серьезней «4-го срока Путина», «застоя» и «несменяемости власти». Мы имеем ситуацию доминирования в обществе инфантильных тунеядцев, которые не хотят, не умеют и не собираются себя утруждать производительным трудом, которые ищут возможность паразитировать на труде других. Вокруг этого вертится практически вся общественная мысль страны (вся кроме небольшого 15% «либерального гетто»). Если отбросить всю шелуху, то проблема стоящая перед обществом (формулируемая не властями, а именно большинством общества) звучит как: «как бы создать такую систему, чтобы на нас работали другие». Дальше, в зависимости от уровня образования и уровня гуманизма, предлагаются различные варианты – от людоедского сталинизма, когда на большинство работают «зеки», до футуристического варианта, когда на всех работают «роботы», с промежуточными вариантами «отнять и поделить» состояния олигархов и просто богатых и вариантом напечатать и раздать денег, а товары сделают «китайцы», услуги окажут «гастарбайтеры». Объединяет все эти идеи одно – их носители сами не хотят, не умеют и не собираются себя утруждать производительным трудом. При этом даже создать «рай сталинских лагерей для других» или роботизировать всё производство должны тоже другие. В превосходной степени даже не «другие», а конкретный «другой» - «царь». Если «царь» обеспечит благосостояние абсолютного большинства за счет эксплуатации меньшинства или ресурсов страны – то «царь хороший», если не обеспечит, то «царь плохой».

Особенность российских инфантильных тунеядцев составляет то, что они даже не «левых» взглядов, как ошибочно многие считают. Быть «левым» - это означает вести хоть какую-то борьбу за свои интересы, хотя бы организовать профсоюз, создать партию. Наши инфантильные тунеядцы не способны даже на эти простейшие «политические» шевеления. Это «ДОполитическое» состояние, примерно соответствующее состоянию ребенка, клянчащего у родителя: «хочу то, хочу это», но не способного даже не приносить двоек из школы, чтобы этим «заработать» покупку родителями того, что он хочет...»

С Милиным невозможно не согласиться: именно в ДОполичестком состоянии Русь и пребывает уже не менее тысячи лет. И именно об этом, когда в стране, наконец, появилась и расцвела пышным цветом художественная литература, писали русские классики от Гоголя до Бунина, от Горького до Венички Ерофеева.

Как раз на прошлой неделе перечитывал бунинскую «Деревню», а сегодня открыл толстовское «Утро помещика» – это все ровно о том! Только кажется, что Россия куда-то по-гоголевски несется. На самом деле, она спит болезненным, душным сном.

И не следует верить тому, кто в частичном проигрыше партии власти на этих выборах увидел начало неких перемен к лучшему. Падет эта власть, уйдет или помрет Путин, – придет такой же: чуть лучше – чуть хуже, чуть левее – чуть правее, чуть умнее – чуть глупее, – и все останется по-прежнему.

И не приведи господь, если вдруг рухнут цены на нефть.

Хотя нет: именно для России это будет лучший из возможных вариантов.