Европейский проект и посткоммунистический мир

Нина Бачкатов

Январь 06, 2017



или как внутриполитическая жизнь разных стран европейского континента и геополитические изменения создали благодатную почву для формирования стереотипов.

Предлагаем вашему вниманию текст выступления бельгийского профессора, доктора политологии и главного редактора журнала «Внутри России и Евразии» Нины Бачкатов. Выступление прозвучало на одном из международных семинаров для журналистов и руководителей СМИ, организованном Европейской Федерацией журналистов и СЖР при поддержке ЕС.

На протяжении многих лет я подчеркиваю ключевую роль, которую играют понимание и недопонимание в отношениях между ЕС с бывшими соц. странами, в частности, с Россией, нередко возникающих в виде фантазий или «парапсихологии», как высказался один из вас.

Проблема состоит в том, что психология играет важную роль в международных отношениях, и в том, что СМИ вносят свой вклад в эти психологические величины, поддерживая, формируя или воюя со стереотипами. Миф, подменяющий реальность или, по крайней мере, искажающий ее.

Я бы хотела процитировать здесь британского историка Нормана Дэвиса: «История слишком сложна. Прошлое слишком велико, его слишком много. Мифология создается, как простое, прямолинейное объяснение того, что творится в этой сложной, запутанной кутерьме». (Лаймон Рик «История Второй мировой войны в Польше, теряющая лоск». FT 8 мая 2015 г.).

Ссылки на исторические аспекты тем более важны, что почти два поколения получали образование с сильно лимитированными уроками истории, и на академическом уровне разделы политической истории почти исчезли (считалось, что история слишком сфокусирована на людях, белых людях, и была перенацелена на социальную историю, на меньшинства, женщин и т.п.). Особенно, в англосаксонском мире, который очень влиятелен в политической науке.

В этих условиях не удивительно, что стереотипы играют важную роль при рассмотрении зарубежных и не слишком хорошо известных стран (Россия в их числе), и с ними трудно бороться, потому что они позволяют скрыть невежество под завесой «общего языка» (все журналисты, используют одни и те же слова для описания ситуации или личности), позволяют упрощать повествование (если Лукашенко -- «диктатор», то Порошенко -- «демократ». Путин – «кэгэбист в хорошо пошитом костюме»), -- и тогда нет необходимости вдаваться в тонкости или даже заботиться о точных датах и фактах, закреплять предубеждения, не вдаваясь в суть вопроса.

Определенную роль в формировании и закреплении стереотипов играет и та оперативность, которой требуют сегодня от журналистов, работающих в 24-часовом режиме в Интернет-версиях изданий. Готовя новости, там не стараются дождаться конкретной реакции политиков на события, в основном используют краткие коммюнике с обтекаемыми формулировками, где говорится, что они «обеспокоены, шокированы» и т.д.

Если вернуться к названию, Европейский проект сталкивается не с посткоммунистическим миром, а со встраиванием пост-коммунистических стран: некоторые -- кандидаты на вступление, другие стремятся к достижению более глубокого сотрудничества, близкого к членству. Некоторые, как Россия, хотят сотрудничества на равных и никак не меньше.

В данном случае важен язык и набор используемых терминов: в западных СМИ(и даже в научных кругах) часто возникает путаница между понятиями «коммунистический», «советский» и «русский». Это особенно характерно для английского, где слово «русский» постоянно используется вместо «советский» (слишком рано отказались от термина «советская Россия»). Однако сегодня то, что было, в основном, языковым вопросом, становится политическим и эмоциональным. Сегодня уже звучит не нейтрально, когда говорится о «русских репрессиях на Украине в 30-е годы», или вспоминают, как «русские танки вторгаются в Афганистан», или «русскую интервенцию на улицах Праги».

При чтении западных изданий возникает ощущение, что Советский Союз был исключительно русским творением, навязанным другим народам.

Таким же образом бывшие коммунистические страны Европы часто называют «бывшими сателлитами России», а бывшие советские республики, именуются как «бывшие колонии России». Что, конечно, является политическим нонсенсом, но, повторюсь, это намного проще, чем вдаваться в исторические подробности.

Конечно, нельзя ожидать, что все репортеры будут знать в тонкостях историю Центральной Европы и Евразийского пространства. Но мы вправе рассчитывать на осторожность и сдержанность.

Потому сегодня все то, что является результатом обычного упрощения или даже просто игрой слов, на деле становится частью общего дискурса, в целом враждебного по отношению к России, которая предстает в последнее время, в основном, как некий хулиган, и даже как основная угроза европейской( а иногда и мировой) безопасности.

Конечно, сама Россия играет определенную роль, порой немалую, в формировании собственного негативного имиджа и очень неоднозначно относится к нему: с одной стороны утверждает, что для нее не имеет значения, что думают на Западе, и, в то ж время, очень болезненно реагирует на критику и даже затрачивает немалые средства для улучшения этого имиджа.

Если сравнивать освещение ЕС и России соответственно, я бы отметила, что освещение ЕС российскими СМИ менее идеологизированно, менее подвержено самоцензуре, чем в освещение России на Западе. Может быть, просто потому, что российские власти знают, что эта тема не слишком волнует население, что эти материалы, скорее, для специалистов и аналитиков.

Что касается «реальной политики», -- это возращение к двустороннему диалогу, где диалог проще и эффективнее, включая и вопрос санкций: ЕС ввели санкции, но Россия по праву убеждена, что их влияние происходит на двустороннем уровне.

Фактически, ЕС страдает от двух недостатков:

-- за пределами узкого круга экспертов и даже круга политиков не всегда понятна вся сложность функционирования ЕС. Это хорошо известно в России (и в других странах, включая ЕС).

-- ЕС -- безликое образование, где первым лицом является Хавьер Солана, несмотря на то, что ранее он был Генсеком НАТО. Но это было связано не столько с его должностными, сколько с личностными качествами -- латинянин, «теплый» и т.д.

В то же время, когда читаешь западную прессу, складывается впечатление, будто Запад сужает Россию до личности Путина, ограничивает Россию рамками Путина. Разумеется, в России сильное президентское правление, но представление, что Путин влияет на все процессы в России, а в последнее время даже на американские выборы, -- крайне обманчиво.

Ситуация ухудшилась после присоединения Крыма, войны на Юго-Востоке Украины и сбитого малазийского авиалайнера. Эти события подготовили почву для появления концепции «информационной войны», выводя вопрос информационного освещения на новый уровень, в котором акцент делался уже на способах контроля над распроcтранением информации и контрпропаганде. Мы достигли такой точки, когда говорим о контрпропагаде почти как о контртеррористической деятельности.

Однако то, что мы называем «дезинформацией», зачастую является просто информацией «другой стороны», в нашем случае -- это российское видение событий, российский способ видения мира, -- не наш.

Мы в Европе ностальгируем по тому времени, когда российские журналисты были частью политической и дипломатической элиты, желающей превратить Россию в подобие Запада -- романтическая дипломатия ранне-ельцинского периода. Нам действительно трудно приспособиться к тому, что воспринимается на Западе, как желание очернить наше общество. Действительно, часто российские СМИ подчеркнуто подробно рассказывают о наших недостатках и совсем немного -- о наших достоинствах. Фактически это то же самое, что мы на Западе долгое время делали по отношению к их стране и делаем сейчас.

Два дня назад я смотрела телерепортаж из Дамаска: французский журналист встречается с людьми в районах, удерживаемых оппозицией, которые выражают надежду прожить несколько дней без обстрелов; -- затем камера показывает русского репортера, находящегося «с пропагандистской миссией» на территории под контролем правительственных войск...

Важным изменением, которым на Западе зачастую пренебрегают, является то, что российские СМИ успешно освоили новые технологии и используют их очень эффективно. «Информационная война», «пропагандистская война» стара как мир (достаточно посмотреть на Афины, противостоящие Спарте или Древнему Риму), разница лишь в том, что новые технологии увеличивают возможность охвата максимального количества аудитории одновременно.

Беда и в том, что в последние годы западным журналистам стало труднее делать репортажи из России или просто давать «внутреннюю информацию», в которых появился бы российский взгляд на события. Нейтралитет- - довольно сложное дело, и сегодня фактически любого могут обвинить в том, что он является «троллем» или «марионеткой Кремля». В последнее время имели место несколько обвинений такого рода, с переходом на личности, очень неприятных как в эмоциональном плане, так и постыдных на профессиональном уровне.

Если мы ищем объяснения происходящему, я считаю, мы должны сказать, что мы пришли к периоду, когда уверенность в концепциях «конца истории», «победы Запада в холодной войне», «глобализации под руководством Запада» подвергается все большим сомнениям на том же Западе. И в этой ситуации куда проще прийти к выводу о том, что руские двинулись по «нелиберальному пути», принципиально враждебному Западу, чем признать провал наших собственных ожиданий относительно полной геополитической трансформации порядка времен «холодной войны». А русские часто сами наносят себе вред, поставляя амуницию своему противнику.

Бельгия