Друзья мои поэты, великие и малые*

Александр Кедрин

Февраль 23, 2017



...В 1966 году я спросил у Беллы Ахмадулиной как она относится к Евтушенко. Я ожидал что она, как обычно все покинутые жены, скажет мне что-либо негативное, но она сказала лишь: «Саша, Вы знаете, мы все многим обязаны Евтушенко!». Больше я не задавал ей некорректных вопросов. Ее ответ прекрасно характеризует и его, и ее. Действительно Евгений Александрович - очень яркое явление в нашей литературе, несмотря ни на что!

...Поэтов травили, ловили
На слове, им сети плели,
Куражась, корнали им крылья,
Бывало и к стенке вели.

Наверное от сотворения,
От самой седой старины,
Они как козлы отпущения
В скрижалях земных учтены.

В почете, и всеж на учете,
И признаны, но до поры...
Вот Вы рядом с ними живете,
А были вы с ними добры?...»

Эти строки написал поэт-фронтовик, великий русский поэт Булат Окуджава. Наполовину грузин, наполовину армянин, так вышло. Другой русский поэт, Наум Коржавин, написал о нашем времени:

...Я не стремился быть аскетом,
Я не хотел гореть в огне,
Я просто русским был поэтом,
В года доставшиеся мне...

Ну что же, что он еврей? Так и Мандельштам и Пастернак – евреи, а Пушкин был вообще эфиопом... А Лермонтов – частично шотландец, ну и что? Все они – гордость русской литературы!
И еще Окуджава:

...Берегите нас поэтов и чтоб все за одного!
Берегите нас с грехами, с радостью и без.
Где-то, юный и прекрасный, бродит наш Дантес,
Он минувшие проклятья не успел забыть,
Но велит ему призванье пулю в ствол забить.

Где-то плачет наш Мартынов, поминает кровь,
Он уже убил однажды, он не хочет вновь.
Но судьба его такая, и свинец отлит,
И двадцатое столетье так ему велит...

Берегите нас, поэтов, от дурацких рук,
От поспешных приговоров, от слепых подруг<…>
Будут Вам стихи и песни, и еще не раз...
Только вы нас берегите. Берегите нас...

Как верно и сильно написано. Поэт – птица вещая... Когда я попросил мою кузину Светлану Дмитриевну, дочку поэта Дмитрия Кедрина, познакомить с Беллой Ахмадулиной, она мне отказала, сказав: «Да, мы знакомы, мы соседи, но знакомить тебя с ней я не буду: она сильно пьет...» Почему поэты пьют? Ответ как бы очевиден: поэт всегда под высоким напряжением.

...Я на мир взираю из под столика,
Век двадцатый, век необычайный,
Чем столетье интересней для историка,
Тем для современника печальнее...

Это тоже московский поэт, Николай Глазков, он тоже сильно пил.. И еще его:
Все говорят, что окна РОСТ
Моих стихов полезнее,
Полезен также унитаз,
Но это не поэзия...

Белла Ахмадулина ворвалась в нашу жизнь ташкентской богемы внезапно, еще до первого сборника «Струна». Что-то проскальзывало в периодике, что-то передавали друг другу изустно. Но вот вышел журнал «Кругозор» с гибкой, голубого цвета грампластинкой. Зазвучал ее чарующий голос:

Вот к будке с газированной водой,
Всех автоматов баловень надменный,
Таинственный ребенок современный,
Подходит, как к игрушке заводной...

О, мне б его уверенность на миг
И фамильярность с тайною простою!

Но нет, я этой милости не стою,
Пускай прольется мимо рук моих...

Странное стихотворение, называлось странно: «Газированная вода». Все мы сразу повлюблялись в нее. Город кишел Ахмадулянтами и Беллагвардейцами, готовыми на все ради вечера еще неизвестного поэта. Мы все посмотрели фильмы «Живет такой парень» и «Я шагаю по Москве», где Белла появляется в эпизодах. Она, конечно, была очень мила и симпатична, но для меня она была только Музой, и только Музой. Я писал ее воображаемые портреты, лепил... Когда я впервые перешагнул порог ее квартиры в писательском доме на улице Черняховского, я совершенно обомлел от неожиданности: меня встретила юная женщина с рыжей шевелюрой, маленького роста и к тому же толстая... Но когда она сказала мне: «Входите, Саша, я вас ждала...» – звук ее голоса сказал мне, что это действительно Белла Ахмадулина. Затем она спросила: «Вы, наверное, поклонник Эдуарда Асадова?» – Я ответил, что впервые слышу о таком поэте, а люблю Хлебникова и Мандельштама, Пастернака и Ахматову и, конечно, Беллу Ахмадулину. Я достойно ответил на женскую правокацию, и мы проговорили до утра.
Я читал ей стихи ташкентских моих друзей-поэтов – она читала свои стихи своим завораживающим голосом, и я уже не обращал внимания на ее неожиданную для меня внешность. Белла – человек удивительный и дело не только в ее редкостном таланте поэта, но и в ее человеческих качествах: доброте, искренности и честности. Мы сразу с ней подружились. Вот что сказал о ней Иосиф Бродский во вступительном слове на ее вечере в Амхерст Колледж (Массачусетс):
«...Исследователи, поскольку она ворвалась в нашу жизнь в конце 50-х, часто причисляют ее к поколению Евтушенко и Вознесенского – этих «Роллинг Стоунс» русской поэзии. Если указанная ассоциация и имеет место, то только в силу хронологии. Белла Ахмадулина – поэт гораздо более высокой личностной и стилистической чистоты, нежели большинство ее сверкающих либо непрозрачных современников. Ее поэзия отличима от чьей бы то ни было мгновенно. Вообще, ее стих размышляет, медитирует, отклоняется от темы; синтаксис вязкий и гипнотический – в значительной степени продукт ее подлинного голоса, который вы сегодня услышите вечером. Развертывание ее стихотворения, как правило, подобно розе, оно центростремительно и явственно отмечено напряженным женским вниманием к деталям, которое иначе можно назвать любовью. Чистый результат – уникальное ахмадулинское смешение частного и риторического – смешение, которое находит отклик в каждой душе. Этим объясняется ее популярность – не только в кругах знатоков поэзии, но и у широкого русского читателя...» (США, 1987 год).
Белла – одна из очень немногих людей, дружбою с которой я горжусь. Я привез в США четыре ее сборника с автогрофами. «...О Господи, какая доброта! Скорей! / Жалеть до слез! Пасть на колени! / Я Вас люблю! Застенчивость калеки / бледнит мне щеки и кривит уста. // Что сделать мне для вас хотя бы раз? / Обидьте! Не жалете, обижая! / Вот кожа моя – голая, большая: / как холст для красок, чист простор для ран!...» «Сказка о дожде», 1963 год.
Ташкентская богема приняла Беллу Ахмадулину сразу. Общество разделилось на Беллагвардейцев и Ахмадулянтов... Впрочем и те, и другие мгновенно полюбили ее стихи одинаково! Беллагвардейцы любили Беллу безоглядно и не пытались ей подражать, а Ахмадулянты пытались не то, чтоб подражать, – это невозможно, всякий сразу понимал, – но перестроиться, писать по-новому – свежее, искреннее... Дай Бог! Стихи поэта, холсты художника всегда исповедальны, и это никуда не спрячешь... Я по ее стихам сразу понял, что она – человек очень одинокий и беззащитный, как и всякий настоящий поэт, впрочем... Когда мы познакомились, она только что удочерила чужого ребенка, девочку Аннушку. Спустя годы она и сама родила и тоже девочку – Лизу (в браке с Эльдаром Кулиевым). Но ни замужества, ни дочери ее от одиночества не спасали... Поэт одинок всегда и везде. Наиболее счастливым, как мне показалось, был ее последний брак с Борисом Мессерером. Он, как мог, ее от одиночества спасал.
Почему невозможно подражать Ахмадулиной? Причин много: она человек уникального таланта, но самое главное, наверное, сформулировал в свое время Осип Эмильевич Мандельштам: «...А тот, кому нечего сказать, – он все же может слагать стихи: дело это нехитрое, – тут одно слово влечет за собой другое и создается впечатление, что там что-то есть... На самом деле пустота... Зияющая пустота!...» Ахмадулиной всегда есть что сказать и делает это она с необыкновенным изяществом, силой и красотой!
Уже в 80-е годы в Москве был издан двухтомник великого Леонардо да Винчи, я там наткнулся на строчки, которые мне обьяснили многое из того, почему я так люблю Ахмадулину, почему я – художник – не могу жить без поэзии. Цитирую по памяти: «...Поэзия – это странное искусство говорить стихами о том, что словами невыразимо в принципе! Однако мои друзья-поэты все же это делают перьями по бумаге – я же это делаю красками по холсту...» Алхимия слова. Что тут скажешь? Она или есть, или ее нет! Ничего не поделаешь!

____________________________________

*Отрывок. Полный текст будет опубликован в «Новом Журнале», № 287