75 лет «Новому Журналу». Интервью с главным редактором М.Адамович

Геннадий Кацов

Май 13, 2017



В этом году исполняется 75 лет «Новому Журналу» – литературно-публицистическому изданию русского зарубежья, которое распространяется в 32-х странах. Замысел эмигрантского толстого журнала возник у Марка Алданова и Михаила Цетлина во время Второй мировой войны ещё до их бегства из Франции в США. Журнал начал выходить с 1942 года в Нью-Йорке как продолжение парижских «Современных записок» и с тех пор выходит без перерыва четыре раза в год. На него подписаны все крупнейшие университеты и библиотеки мира. О том, чем сегодня дышит «Новый Журнал», о его уже известных и новых проектах рассказала главный редактор издания Марина Адамович, которая возглавляет его с 2005 года.

Марина, разрешите поздравить вас, и в вашем лице – редакцию журнала и его спонсоров, с юбилеем. Говорят, что 75-ть – это возраст мудрости, почета, уважения и славы. Не могу не согласиться с этим и как многолетний читатель вашего журнала, и как один из его постоянных авторов. Три четверти века журнала естественно накладываются в этом году на столетие Октябрьской революции. Естественно – поскольку без этого исторического события не было бы ни литературы в изгнании, ни эмигрантского, особенно по духу в течение, практически, всего ХХ века, «Нового журнала».

-- 2017-й год для рускоязычной диаспоры совершенно особенный. Вы правы: во-первых, сто лет назад, после октябрьского большевистского переворота, закрывшего тему буржуазно-демократических преобразований в России и остановившего процесс европеизации страны, как минимум, на семь десятилетий, началось формирование русскоязычной диаспоры, – то, что в славистике называют Russia Abroad / «Зарубежная Россия». В результате два миллиона российских подданных, оказавшиеся в положении апатридов, были вынуждены обживать новые географические, социальные и культурые пространства. Поэтому, говоря о «Новом Журнале», мы вспоминаем и 1917-й, и своего журнального предшественника – «Современные записки», и все необозримое культурное богатство многонационального русскоговорящего сообщества.
Во-вторых, самому «Новому Журналу» в 2017-м стукнуло 75 лет. Это последнее издание русскоговорящей диаспоры, основанное старой эмиграцией и поддержанное всеми волнами русской эмиграции – кем-то больше, кем-то меньше, но всеми, включая последнюю миграцию из России, – и воспринимаемое как «свой журнал». И если это не признак внутренней соединенности культурного пространства «Зарубежная Россия», то скажите мне, что это?

Но ведь это еще не все ваши юбилеи?

-- Да, в этом же году новожурнальная Алдановская премия празднует свое 10-летие. И такой же маленький, но «свой», юбилей отмечает наш независимый фестиваль документального кино в Нью-Йорке – RusDocFilmFest-3W.
С одной стороны, понятно, что чем дольше живешь, тем больше в шкафу старых альбомов. «Альбомы» журнала – это настоящее национальное достояние. Правда, оговорюсь: не совсем понятно, национальное достояние какой нации, и даже – какого государства? Для России мы – американский журнал, для США – «русские». Тем не менее, «Новый Журнал» - это еще один феномен русской культуры ХХ века (как Дягилевские сезоны, Русский балет).

Хотелось бы особо отметить этот момент нашей беседы. НЖ – феномен именно русской культуры, поскольку есть ведь понятие и всеобъемлющей культуры российской. Сегодня популярно мнение, что все лучшее, произведенное в области искусства и культуры соотечественниками, есть достижения России, будь то балеты Михаила Барышникова или концерты Евгения Кисина. Мол, все это «наши, российские», просто живут зарубежом. Так в свое время договорились, что Пушкин – советский поэт (а Бродский, безусловно, был поэтом антисоветским).

-- Русская культура – это definition, определение, четко выписанный в своем ореоле дискурс, – вполне научное понятие, точное по менталитету, по языковой принадлежности, по традициям бытовым и культурным. Это и русский дворянин Рахманинов (а копни эти «рах» и «а-а» - и увидишь татарина), и еврей Алданов, и грузин Баланчин... Не стоит даже продолжать, настолько очевидно, что русская культура – и есть тот самый «melting pot», только варилась эта чудесная смесь веками и к 20-му столетию дала такой питательный бульон, что весь мир пил его в упоении и восторге. Эта принадлежность, которой гордятся, и трудно себе представить, что кого-то она оскорбляет. Я жалею, что в свое время на Западе поторопились отказаться от определения «Soviet Russia», оставив одно историческое «Russia», что в корне неверно. Это разные дискурсы, разные менталитеты, стереотипы и традиции.
В то же время, в современной России проявилась еще тенденция говорить о российской культуре. С одной стороны, в стране активно педалируют квасной патриотизм, с другой – отрекаются от того, что признало все цивилизованное человечество. Парадоксально, что от советского, вполне тиранского, прошлого нынешние «россияне» считают неприличным отказываться, а от своего «трейд-марка», который все и вся узнают – и завидуют, уже готовы отречься. Политкорректность, доведенная до абсурда. Сикорского и Кусевицкого, Мандельштама и Бродского почему-то не оскорбляло, что они носители русской культуры. И Гоголя любили за его украинские «Вечера на хуторе близ Диканьки» в русской литературе, а многие ненавидели за русские «Мертвые души». Tolerantia – это, прежде всего, терпение и терпимость к чужому мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям. То есть признание чужого права как равного твоему. Русская культура так и формировалась. Признавая нации – и отказываясь от национализма (всего пара суффиксов, а какая огромная разница!). И Зарубежная Россия так же формировалась.

Судя по тому, как вы об этом говорите, для журнала эти «дефиниции» имеют и глубокий смысл, и большое значение. Почему это важно понять и отстоять?

-- Потому что культура создается не в кабинетах и не на полигонах, а вырастает самым естественным образом из бытия человечества. Здесь абсурдно само желание предъявлять к ней претензии. Родился рыженьким – так и помрешь рыжим клоуном, а не белым. И путь русской культуры был именно таков, каков был. Его не надо ни потемкинскими заборами прикрывать, ни в грязь тыкать. Достойный и сложный был путь, и великий результат.
Показательно, как начинается в современной РФ эксплуатация и огосударствление этой самой толерантности: намедни по российскому телеканалу «Дождь» услышала от представителя Патриархии РПЦ новое решение «проблемы трупа» на Красной площади: это, оказывается, вполне в «церковной традиции» (!), потому тело убирать не надо (!), пусть коммунисты поклоняются (!), а для туристов - красной тряпочкой накроем, чтобы не оскорбляли (!) лежащего любопытством своим. Буквально так. Словом, в одном стакане и Церковь «осоветили», и коммунистам индульгенцию выдали, и о народной нравственности позаботились. Так что любое государство хитрее культуры, но она – в масштабе вечности – сильнее, она живучая.
«Новый Журнал» стоял и стоит на другом принципе: свобода как основа жизни, культуры и творчества. Как и понимали основатели «Нового Журнала», когда в 1942 году задумали новое литературное интеллектуальное издание эмиграции. Чета Цетлиных, Алданов, Бунин, Карпович, Тимашев, Толстая, Осоргин, Набоков – это все русская эмиграция. Мне даже неинтересно уточнять, кто из них был поляк, кто грузин, кто еврей; кто эсер, кто меньшевик, кто кадет и кто монархист. Это было одно культурное пространство и одна цель – сохранить русскую культуру в ее трагический момент. Перед таким величием духа мою душу охватывает восторг.
Культура делается всеми вместе; такое общее Дело, собственно, и есть сама культура, в перманентном процессе делания. В культуре не может быть пауз, пауза – это остановка навсегда. Начинать надо будет каждый раз с нуля. И неизвестно, чем это кончится.
Может быть поэтому в особые, критические, моменты НЖ обращался за помощью к читателям. И те помогали. Вскладчину – финансами, совместно – творчеством. Поэтому наш юбилей – 75 лет беспрерывной напряженной работы – это общий юбилей всей русскоговорящей диаспоры в ее рассеянии. И поколенчески журнал тоже – общее достояние.

НЖ – очевидный долгожитель, старейший литературно-публицистический из всех журналов русской диаспоры, и один из старейших на русском языке в мире. Отсюда естественно вытекает и ваша историческая миссия.

-- В силу собственной истории НЖ не может не отражать на своих страницах историю русской эмиграции в ХХ веке. Журнал – для широкой аудитории, мы даем своей аудитории возможность узнать прошлое диаспоры и ее вклад в культуру той страны, где живет наш читатель. Кроме нас этим сегодня никто не занимается (конечно, помимо «закрытых» профессиональных изданий по истории, направленных на свою узкую аудиторию, – и «узкораспространяемых», существующих в изоляции от реального читателя, чье прошлое они изучают).
ХХ русский век не иссследован, не прописан и не осмыслен. Но уже мифологизирован. Так Россия не восстановится, а диаспора не легитимизируется. Это очень серьезная задача. Наш долг перед мировой культурой – ну, и перед детьми, которым мы обязаны рассказать правду. Без всякой политкорректности и «профсоюзности» в дурном современном проявлении этого понятия.

Эта странная «профсоюзная» проблема современного общества ощущается в любой области культуры. Ее лозунги просты и внятны: «своих не трожь!», «говорим только партийную правду!» Как вы от всего этого уходите?

-- Наше время уже охарактеризовали как «время после правды» – Post-Truth Time. Стыдно-то как быть «промотавшимся отцом»! Вот мы и пытаемся восстановить доверие детей. А что мы можем? Пробовать новые формы для очищения правды. Мы только что, с января 2017-го, запустили новый проект «Публицистическое приложение к НЖ» (www.newreviewworld.com). «Новый Журнал» – культурологическое и литературное издание, ежеквартальник. Мы осознаем, что наша задача – не реагировать на стремительные вызовы современности, а художественно их осмыслять, анализировать. Поэтому мы дополнительно запустили свое чисто публицистическое Приложение к журналу, авторы которого – высокопрофессиональные публицисты и журналисты со всего мира.
Этот проект стал возможен благодаря независимому частному Фонду – Zimin Foundation, с прошлого года – генерального спонсора «Нового Журнала». Это он-лайн выпуски, которые меняются раз в месяц. Это международное издание (главным образом – на русском, но и на национальных языках). Его основные разделы: публицистический статейный – «Тема»; дискуссионный – Точка зрения; эссеистики – «Меандр»; разделы интервью и пр. Вся актуальная проблематика представлена в выпусках Приложения.
По «свободной связи» можно написать отклики и прислать публицистический материал. Как пример, могу указать на апрельское интервью с Львом Гудковым, директором Левада-Центра (Москва) о российских мартовских маршах оппозиции – и не только об этом. (В сентябре 2016 года министерство юстиции России включило «Аналитический Центр Юрия Левады» в перечень некоммерческих организаций, исполняющих функцию «иностранного агента». 14 марта 2017 года Мосгорсуд не удовлетворил апелляционную жалобу исследовательского «Левада-Центра» и признал законным решение минюса.)

Тем не менее, НЖ – это, все же, о том, что происходило культурно-исторического зарубежом, и что нового, значимого есть в русском, как это принято в российском новоязе, «зарубежье».

-- Конечно, за семь с половиной десятилетий многе изменилось – вслед за живой жизнью эмиграции. Сегодня она уже не эмиграция и даже не иммиграция, а просто – свободное перемещение свободных людей, миграция. НЖ и позиционирует себя как журнал диаспоры – отражая ее культуру как часть русской культуры в открытом диалоге с мировой, ее язык (сохраняя нормы литературного языка как основу интеллектального багажа этого сообщества), ее творческий процесс, прежде всего – современный литературный.

Иными словами, журнал, при прочих новых виртуальных и реальных идеях – главный проект корпорации.

-- Был и остается. Мне кажется, мы верно оценили современную культурную парадигму и учли основные дискурсы русской культуры. Современная диаспора имеет очень подвижную, гибкую структуру, она лишена комплексов эмигрантского сообщества и легче интегрируется в культуру страны обитания, чем раньше. В определенном смысле, она вопроизводит естественную жизнь человека-творца, а дух, как известно, летает, где хочет.
Так что принцип свободы и свободного творчества для нас просто неизбежен. Мы сохраняем верность союзу плюрализма и неподцензурной литературы. Свободу не надо путать со всеядностью; любое серьезное издание должно четко определить свою эстетическую позицию. В этом смысле, НЖ придерживается классической традиции русской литературы – в ее развитии. В основе этой классической эстетики лежит значимое Слово, а не речевой поток, основа постмодернистской литературы. Сразу хочу уточнить: это не означает, что наши эстетические принципы лучше каких-то иных. Эстетики не оцениваются по шкале: хорошая – плохая. Каждый обрабатывает свой участок ойкумены. Наши отцы-основатели шли от Толстого-Достоевского-Чехова через Алданова-Бунина-Набокова и пришли к сегодняшней литературе диаспоры. Мы придерживаемся классической эстетики в ее развитии, и это особенность литературы, представленной на страницах журнала.

Какова карта – географическая, эстетическая – этой литературы?

-- О богатстве и своеобразии литературы диаспоры я могу говорить бесконечно. Потому как и сама эта литература – ценнейшее достижение мировой культуры, выраженной на русском языке. Назвать все имена современных писателей диаспоры, на которые нужно обратить внимание, невозможно. Поэтому, в случае с прозой, я просто воспользуюсь именами наших лауреатов Литературной премии имени Марка Алданова. Вот некоторые из них: Андрей Иванов (Эстония), Борис Хазанов и Владимир Батшев (Германия), Наталья Червинская, Вадим Ярмолинец и Александра Свиридова (США), Борис Роланд (Беларусь), Игорь Гельбах, Леонид Левинзон (Израиль), Василий Колин (Казахстан), Владимир Лидский (Кыргызстан), Анатолий Николин (Украина), Андрей Белозеров (Молдавия) и др. В год 75-летия журнала мы готовим отдельный сборник лауреатов, куда войдут тексты победителей и лучшие тексты лауреатов-алдановцев. Это будет 2 тома, первый выйдет уже в октябе 2017-го. Прием рукописей на конкурс 2017-го заканчивается 30 июня – можно присылать тексты на электронный адрес журнала (newreview@msn.com). Участниками могут быть только прозаики, живущие постоянно вне границ Российской Федерации. Мы не пытаемся изолироваться, но эта конкретная премия направлена на поддержку русской литературы диаспоры, которая нуждается в таком союзнике.
А поэтическое богатство диаспоры еще труднее описывать. В одном Нью-Йорке собрались такие поэты, которые сделают имя любой столице мира. Андрей Грицман, Владимир Гандельсман, Бахыт Кенжеев, Геннадий Кацов, Григорий Стариковский, Марина Гарбер, Ина Близнецова и др. Это уже явление. И явление, получившее свое название – по аналогии с парижской нотой Георгия Адамовича – «гудзоновская нота». Определение дала Лиля Пан, замечательный критик, живущий в Нью-Йорке, – и с ней можно только согласиться. Гудзоновская нота – как и парижские предшественники – объединилась не по принципу сходства эстетических моделей, а по принципу общей «питательной среды»; многообразие возникает от отталкивания или слияния отдельных стилей. Гудзоновская ойкумена.
На страницах НЖ собрано многоголосое сообщество, звучащее и в Автралии, и во Франции, в Германии и Беларуси, Израиле... В этом смысле, литературную тетрадку НЖ можно не только читать, чтобы составить себе представление о современной творческой диаспоре, но и изучать, потому что мы предлагаем презентабельный контекст современной русской литературы вне России. В стихийном развитии этого литературного процесса, а не в иллюстрациях, как это делается в альманахах или в сборниках. В этом плане, мы, конечно же, хотели бы укрепить связи с переводческими структурами - американскими и европейскими, чтобы они взялись, наконец, за вживание русской литературы диаспоры в мировой контекст. И это очередная моя задача. Начинаем работать.

Еще один общественный проект НЖ – это независимый фестиваль документального русского кино в Нью-Йорке RusDocFilmFest-3W. Несколько слов об этом?

-- Я не раз за последние 10 лет рассказывала об этом проекте (www.rusdocfilmfest.org). В этом году юбилейный 10-ый фестиваль пройдет с 20 по 22 октября. За девять предыдущих лет мы показали 180 лучших документальных лент из разных стран. Это единственный профессиональный фестиваль русского доккино вне России. И задача его – поддержать документалистов и ввести их в нормальный контекст мирового документального кино, поддержать диалог между документалистами, что они заслужили своим творчеством.
Документальное кино диаспоры и России – никому не известно, хотя это вершина мирового кинематографа. Сильное по мастерству, оригинальное по эстетике, честное по поднимаемым проблемам. На фестивале есть конкурсная программа и работает американское жюри. У нас всегда большая программа остросоциальных фильмов, и острота эта достигается не количеством показанной на экране крови, а профессиональной умной камерой, которая фиксирует «состояние момента» в общем контексте социума.
В этом году мы вручим Grand Prix в новом исполнении. Наши зрители помнят, что два года назад Эрнст Неизвестный (потеря его невосполнима для мировой культуры) подарил нам эмблему фестиваля – Прометей с горящим сердцем. Так вот, усилиями американского скульптора Джеффа Блюмиса, ученика и друга Эрнста, графическое изображение будет воплощено в бронзу. Презентация нового Grand Prix состоится на открытии 10-го фестиваля – 20 октября. Программа и список приглашенных гостей-режиссеров сейчас составляются, программа как всегда международная. Уже сейчас понятно, что на фестивале будет несколько оглушительных премьер.

Марина, раз уж мы так откровенно беседуем, раскройтесь до конца: что означают таинственные 3W в названии фестиваля?

-- В этой аббравиатуре заключен девиз фестиваля: What a Wonderful World! – три принципиальные W в нашей концепции. Да, современный мир пугающе безобразен, он заигрался, потерял критерии, форму, свою эстетику, увлекшись поиском новых идеологий и идеологических игрищ. Но истории крушений всех идеологических, авторитарных и тоталитарных антисистем в нашей иудео-христианской цивилизации учат тому, что идеократия уничтожает сама себя, а естественное течение «живой жизни» (как определял еще Достоевский) в итоге вырывается на поверхность. В этом фестивальном 3W зашифрован ключ и к нашему творческому кредо – ко всему, что последние семь с половиной десятилей новожурнальцы отстаивают в мире - со своим «русским акцентом»: «Фри Ворлд» - Free World.

_________________________________

Опубликовано 8 мая 2017: www.runyweb.com
Геннадий Кацов - поэт, журналист. В 1989–1991 гг. вел передачи по культуре в программе «Поверх барьеров» на радио «Свобода». С 2010 г. – владелец и гл. редактор портала RUNYweb.com. Автор книг «Игры мимики и жеста», «Притяжение Дзэн», «Словосфера», «Меж потолком и полом», «Три ‘Ц’ и Верлибрарий» и др.